К петру великому - со своим бутербродом.

Выходной в петергофе - прекрасная идея! но она может разорить семейный бюджет. По субботам и воскресеньям в петергофе яблоку негде упасть - в аллеях нижнего парка многолюдно, как на невском. Кроме иностранных и русских туристов - а их набирается до 5-6 миллионов в год, -сюда приезжают аборигены из питера - проветриться, вывезти детей, подышать красотой.

Казалось бы, уже двести раз все видели: и большой дворец, и самсона, и обожаемые ребятней "шутихи" - лукавые, внезапно брызгающие водой фонтанчики, но все равно глядят и удивляются солнечной фантазии петра и подвижничеству тех, кто сохранил это чудо. А люди старшего поколения наверняка со слезами вспоминают 1947 год и день, когда тогдашний директор петергофа яков шурыгин отдал приказ: "пустить фонтаны!". И мощные радужные струи воды заблистали у руин в парке, по которому после снятия блокады даже ходить боялись - столько там было неразорвавшихся мин и снарядов. Постепенно разгребли завалы, восстановили дворцы, но реставрация не прекращается. Вот нынче, например, открыли комплекс императорских бань и поварни с кофишенской, дав шанс "подглядеть" подробности царского быта. "Радуюсь, батя, что ты приехал, - писала потемкину екатерина ii. - А чтоб тебе согреваться, изволь идти в баню, она топлена..." Это задумка екатерины - из банного корпуса, мимо ванн, зеркал и кувшинов гости проходили в ассамблейный зал, где устраивали парадные обеды и ужины (видать, императрица точно угадала и разделила русский менталитет - что за баня без закуски и выпивки!). Затем следует тафельдекерская - этакий склад для хранения посуды, полотенец, столового белья и штопаных салфеток с царскими вензелями - страшный на ту пору дефицит, который гости не считали за грех и стырить.

Следующий зал - поварня -блистает серебряными и медными кастрюлями и сковородками, тазиками для варки варенья, формочками для кексов. Сегодня они пусты, но все равно, представляя, что за чудо ки- пело, шкворчало и прело в этих печах и на старинных плитах, глотаешь слюнки. А оторваться можно в кофишенской - нынче там подают тот самый чай, что возили из китая в xviii веке, и кофе, сваренный по рецепту государыни императрицы екатерины алексеевны. Между прочим, история рождения этого кафе очень любопытна. Его создал питер генри людвиг константин ван лоттен, явившийся к директору петергофа вадиму знаменову еще на заре перестройки. Его предложение было тривиальным и набившим оскомину - открыть в парке ресторан. Этот голландец оказался, наверное, сто пятым энтузиастом, выступившим с подобной инициативой, и директор устало объяснил, что предприятие общественного питания в музее, безусловно, выгодно, но нереально. Масса ограничений. Однако выяснилось, что питер на этом деле съел собаку, и не одну. И что он, в частности, уже открыл ресторанчик в загородной королевской резиденции под амстердамом. Повара трудятся не покладая рук, но в парке не воняет ни жареным, ни пареным - у него есть специальное оборудование, которое, как адсорбент, поглощает запахи кухни.

И убедил! упористому мужику отдали помещение бывшей столовки в петровской оранжерее. Он ее переделал, привез плиты, организовал процесс и даже прислал своего сына на летнюю производственную практику, которую тот провел во всех цехах ресторана. Когда же все было готово, ван лоттен взмолился о новом фронте работ. Тогда ему предложили полуразрушенный банный корпус, где размещалась какая-то свалка. Голландец помог материально - с его участием это место было отремонтировано и восстановлено во всей красе. Ну а в конце маршрута размещена та самая кафушка, ради которой он и трудился. Более того, сегодня можно посидеть и в "царской рыбалке" - кабачке, также предлагающем клиентам массу удовольствий. Во-первых, потому, что форель, привезенную из карелии и выпущенную в соседний прудик, можно словить самим (ну, как путин с шираком, помните?). А, во-вторых, рыбку запекают по рецептам павла i -вымачивают в нарзане и оборачивают кленовыми или лопу-шиными листьями. А коптят на ольхе, вишневом корне или можжевельнике, что, как говорят, придает рыбе колер старого золота и имбирный вкус. - Это наш принцип, - говорят в музее. - Если уж кофе - то по-екатеринински, а если форель -то непременно из пруда в марли и старинных судков, из которых и петр рыбу брал. Это - историческая основа.

В общем, обалдеть! жаль, что не в этой жизни, потому что ничто не обходится так дорого, как историческая основа, да еще в петергофе. Суперминиатюрная чашка кофе продается здесь почти за два доллара (сам напиток очень смахивает на тот, что варили в гаграх до войны, на раскаленном песочке и наливали за тогдашние 50 копеек), меню в кофишенской написано на английском языке, цены - в "зеленых". А почем форель, лучше не знать! в принципе это нормальные европейские цены для тех, кто получает нормальную европейскую зарплату. Именно толстосумы приносят в музейную казну львиную долю денег. А иностранцы, так те просто "золотая жила". Они намного больше отстегивают за вход в нижний парк (для обычных посетителей - 25 рублей), за посещение большого дворца и того же банного корпуса. У дирекции даже постоянно возникает соблазн перевести дворец на валютное обслуживание - здесь еще столько "незавершенки"! к 300-летию петербурга торопятся отреставрировать монпле-зир и римские фонтаны, открыть золотую кладовую и вновь позолотить самсона -чтоб был как новенький. И церковь петра и павла надо возродить - там крестили четверых детей николая ii. В общем, планов много, а денег, как всегда, не хватает. Но коммерческий порыв подавляется благородной ответственностью перед российскими налогоплательщи- ками, которые содержат музеи.

Тем не менее толпы "диких" налогоплательщиков, включая петербуржцев, с трудом попадают во дворец, не сидят в исторических ресторанах, не ходят в дорогой, обвитый хвостатой очередью туалет (хотя штраф за нелегалку - 250 рублей). И даже - несмотря на жару и вой детей, - не покупают мороженое с тележек, рожок за пятерку здесь стоит 45 рублей! умные аборигены поступают иначе - заранее затериваются провиантом и термосами с кофе, а когда приспичит поесть, спускаются к заливу, устраиваются на камнях и траве. И вполне радуются жизни. Именно на этом берегу у одного из посетителей петергофа родились строки: "белеет парус одинокий в тумане моря голубом..." У лермонтова, кстати, тоже не было валюты, но петергоф - самое прекрасное творение петра и источник вечного вдохновения для потомков -от этого, к счастью, ничего не потерял. i Ирина кедрова.