Александр пушкин и екатерина ушакова.

Михаил синельников.

Поэт был влюбчив, как и полагается поэту. Стихи его, обращенные к разным дамам и девицам, одно прекрасней другого. Но точный адресат послания почти всегда трудно установить (есть ли, впрочем, в том сильная нужда?). Ведь не доказано, например, даже (лишь предполагается), что "я помню чудное мгновенье..." Прямо относится к той самой "прелести" анне петровне, усладившей своим явлением дни ссылки в михайловском и жадно вцепившейся в оброненный пушкиным листок... Даже и то, скажем, не абсолютный факт, что возвышенная "мадонна" ("чистейшей прелести чистейший образец...") - Непременно о наталье николаевне... И так далее и без конца.

Впоследствии женщины, которым оказывал какое-то внимание пушкин, свидетельствовали потомству свое и спорили, но часто оказывалось, что "спорное" стихотворение - не о той и не о другой, а, может быть, о какой-то третьей. А чаще всего, пожалуй, бывало так, что в стихах имелись в виду все они вместе и никто в отдельности, по большей части - какой-то обобщенный образ и смутный, брезжущий идеал. Но есть при всем том и стихотворения, определенно к кому-то обращенные и вписанные в альбомы. Таковы пушкинские стихи в альбоме екатерины николаевны ушаковой (1809 - 1872).

В ушаковском семействе, милом и не чуждом муз, александр сергеевич несколько лет был своим человеком. Его стихи лежали на столах и фортепианах. Писала брату ивану сестра елизавета о том, что екатерина николаевна "...Ни о чем другом не говорит, как только о пушкине и о его прославленных сочинениях. Она знает их все наизусть. Прямо совсем одурела..." В предчувствии новых гонений поэт обращался к своей юной поклоннице: "вы ж вздохнете ль обо мне, если буду я повешен?" но в ответе не было сомнений.

Екатерина ушакова любила, лелеяла надежду, ждала предложения... Из петербурга пушкин отвечал на ее (неизвестную нам) записку стихами: "я вас узнал, о мой оракул! не по узорной пестроте сих неподписанных каракул, но по веселой остроте, но по приветствиям лукавым, но по насмешливости злой и по упрекам... Столь неправым, и этой прелести живой". Затем - замечательные строки: "и восклицаю с нетерпеньем: пора! в москву, в москву сейчас!" кажется, предвосхищена нетерпеливость чеховских "трех сестер" с тем же тоскующим возгласом... Стихотворение кончается жестоким приговором петербургу: "здесь речи - лед, сердца - гранит; здесь нет ни ветрености милой, ни муз, ни пресни, ни харит".

Особенно удивительны пушкинские стихи 1829 года, также вписанные в альбом ушаковой и безусловно принадлежащие хозяйке альбома. Тем не менее они начинались как обращение к анне алексеевне олениной, увлечение которой поэт пережил в некотором промежутке. Устранив присутствовавшее в черновике упоминание о ножках олениной (одна из них - та самая "маленькая ножка" из стихотворения "город пышный, город бедный..."), Пушкин в этих стихах словно бы прощается и с анной, и с екатериной, и со всей прежней своей холостяцкой жизнью. Это прошлое как бы перетекло в отдаленное будущее, застыло, превратилось в "красоты воспоминанье". Однако расставание с ушаковой сердечно, дружественно, трогательно, как завещание, и пронизано грустноватым юмором: "и строк небрежных начертанье вношу смиренно в ваш альбом.

Авось на память поневоле придет вам тот, кто вас певал в те дни, как пресненское поле еще забор не заграждал".

Мемуарист утверждает: "все думали, что он влюблен в ушакову;

но он ездил, как после сам говорил, всякий день к сей последней, чтоб два раза в день проезжать мимо окон первой. Женитьба была его несчастье, и все близкие друзья его сожалели, что он женился". Но так это было или не так, однако же александр сергеевич бесповоротно сделал выбор в пользу гончаровой. Тем самым в пользу будущей своей, слишком хорошо известной нам судьбы, протекшей в отдалении от пресни, от муз ее и харит. В туманном итоге - выбор в пользу города, где "речи - лед, сердца - гранит..." В записной книжке павла ивановича бартенева уточнено:

"екатерина ушакова была в полном смысле красавица: блондинка с пепельными волосами, темно-голубыми глазами, роста среднего, густые косы нависли до колен, выражение лица очень умное. Она любила заниматься литературой". Все-таки здесь невольно вспомнится наталья николаевна, которую стихи мужа несколько утомляли, которая негодовала, если он ночью, вдруг проснувшись, пытался их прочитать. И пушкин покорно засыпал, а стихи чудные забывались...

Но что ж, может быть, александра сергеевича отпугнуло именно это - "выражение лица очень умное"? да и такая неумеренная, "неженская" страсть к литературе не показалась ли профессиональному литератору чрезмерной? впрочем, оставим домыслы, что гадать! главное ведь - сердцу не прикажешь... А между тем современные исследователи негаданно изыскали ученическое сочинение толковой девочки наташи гончаровой, посвященное стихосложению.

Самое печальное для нас в истории дружбы пушкина и ушаковой - гибель большинства бумаг, с этой дружбой связанных. Два альбома, испещренных рисунками и записями пушкина, екатерине николаевне пришлось предать огню по требованию неразумного жениха; было это, очевидно, в год смерти александра сергеевича. Письма пушкина ушакова сожгла по вольной воле перед своей смертью, не внемля горестным мольбам дочери пощадить их: "мы любили друг друга горячо, это была наша сердечная тайна: пусть она и умрет с нами".

Сохранилось, по счастью, восемь альбомных листков. Уцелела на одном из них и пушкинская строка, равная целому стихотворению:

"трудясь над образом прекрасной ушаковой".

Должно быть, екатерина николаевна ушакова могла бы стать пушкиной... Но вот роковая запись бартенева: "однажды пушкин пришел к ушаковым и в разговоре сообщил, что он был у гадальщицы, которая предсказала ему, что он "умрет от своей жены". Хотя это сказано было как бы в шутку, как нелепое вранье гадальщицы, однако е.Н. Ушакова взглянула на это предсказание заботливо и объявила пушкину, что, так как он не послушался ее и был у гадальщицы, то она сомневается в силе его любви к ней; а с другой стороны, предвещание, хотя и несбыточное, все-таки заставило бы ее постоянно думать и опасаться за себя и за жизнь человека, которого она безгранично полюбит, если сделается его женой; поэтому она и решается отказать ему для него же самого. Дело разошлось..." Невозможно не задуматься над этим - "умрет от своей жены".

Здесь - нечто родственное предсказанию седого волхва из "песни о вещем олеге": "но примешь ты смерть от коня своего". Князя олега ужалила змея, выползшая из конского черепа. Прямой вины коня в том не было, но гибель все-таки ходила где-то неподалеку... Александр пушкин, как ведомо нам, очень суеверный, в судьбу верил. Поверила и екатерина ушакова и не захотела стать даже невольным орудием этой извилистой судьбы.

Нынешняя москва так велика! а старая, историческая, сжалась, стала такой маленькой, что путь, по которому на извозчике проезжал пушкин, направляясь к дому ушаковой мимо окон гончаровой, теперь короток для пешехода. На этом пути - и церковь, в которой при венчании александра сергеевича с натальей николаевной с аналоя упали крест и евангелие. Давным-давно нет особнячков пресни, старой москвы, тех домиков, которые для поэтессы нашего века были "слава прабабушек томных". В советское время дорогие для пушкина места были поименованы улицей товарища заморенова. Многое здесь разрушилось и возвелось в промежутке между баррикадами 1905 и 1991 годов.

В позднесталинские времена воспарил к небесам высотный дом, увенчанный шпилем и подобный дворцу кощея бессмертного.

Воздвиглись и новые заборы. Племенем младым, незнакомым настлан асфальт и прорыто метро. А уж пресненское-то поле подверглось первоначальной застройке еще при жизни пушкина. И всего долговечней и прочнее оказались пушкинские слова, которые иной раз вспомнишь на ходу: