Виктор ерофеев.

На прошлой неделе был праздник булата окуджавы, праздник уже традиционный, и у меня была возможность повидаться с польским актером даниэлем ольбрыхским. Он рассказывал мне о своих отношениях с окуджавой, и вдруг выяснилось, что, может быть, окуджава-то и произвел ту, всю большую и переломную польскую революцию, что он вдохнул в поляков своей нежностью и сентиментальностью дополнительную страсть к свободе. Я, услышав все это, подумал о том, как мы действительно в нашей культуре неблагодарны к поэтам и любим только покойных. Эти смены поколений, когда одно поколение подсиживает другое, когда одна стая хочет выклевать глаза другой, и все то, что характеризует нашу агрессивную, очень жесткую российскую культуру, сегодня все это мне кажется просто каким-то доисторическим, дочеловеческим ужасом. Но то, что поляки с такой нежностью относятся и к окуджаве, и к высоцкому, и, кстати говоря, к моему однофамильцу, говорит о том, что, несмотря на страшную боль, которую мы, русские, причинили им в течение последнего века, есть вещи, которые сильнее ненависти. Это чувство близости в культуре, в свободе и несвободе. Мне бы очень хотелось, чтобы наша культура преодолела эту жесткость и мы бы пришли к каким-то новым ценностям.

Булат окуджава - это действительно праздник. Конечно, с точки зрения нормативного сознания, его песни - это фабрика грез. Но, видимо, нам и нужны такие грезы, чтобы, проснувшись, мы могли оставаться людьми.

Сигурд шмидт.

Самым страшным на минувшей неделе было чудовищное преступление - гибель детей в тель-авиве. Страшно думать, что в мире такое может происходить.

А радостным событием для меня была двухдневная командировка в ярославль и ростов великий. Там состоялось представление книги молодого историка-архивиста ярослава смирнова "андрей александрович титов" о крупнейшем коммерсанте и деятеле культуры ростова великого, основавшего музей и пожертвовавшего публичной библиотеке петербурга самую большую коллекцию рукописей. И радовало не то, что вышла книга, возрождающая одно из славных имен, могущее сравниться с третьяковым и солдатенковым, но то, что и в ростове, и в ярославле представление этой книги вызвало живой интерес и было отмечено в печати. А был я там, потому что я - редактор этой книги и автор вступительной статьи, и могу сказать, что она действительно талантливо написана, интересно сделана и была событием в культурной жизни. Я все больше убеждаюсь, что повышение уровня общественной сознательности в нашей стране зависит в значительной степени от самодеятельности провинции. И библиотеки ярославля, и музеи ростова, и основанные замечательной ириной болотцевой отделы древнерусского искусства - все это симптомы самоуважения и уважения к традициям, без которых невозможно строить новое.

Вячеслав никонов.

Главным событием внутри страны я бы назвал смену главного редактора "независимой газеты", что для меня означает прекращение существования прежней газеты. Она была, на мой взгляд, не менее важным символом независимой журналистики, чем нтв. Что меня поразило - это очень достойный уход виталия третьякова и полное равнодушие к этому событию со стороны демократической общественности. Теперь вместо средства информации мы получаем пропагандистский рупор, который понадобится березовскому в его новой ипостаси поборника прав и свобод.