"Новая красота" на фестивале в роттердаме.

На фоне сексуальных и наркотических излишеств, заполонивших экран роттердамского фестиваля, российские фильмы -- быть может, за исключением опуса алексея балабанова "про уродов и людей" -- смотрятся как послания из другого времени и другой цивилизации.

Большинство этих фильмов (всего в количестве десяти) вошло в программу, которую здесь назвали "после падения (берлинской) стены", или -- "кино без стен". Для обсуждения постсоветской ситуации организовали специальное ток-шоу. Эксперты-теоретики и режиссеры-практики пришли к выводу: нехорошо, когда киноиндустрия такой огромной страны, как россия, целиком работает на фестиваль в роттердаме. При всем к нему глубоком почтении. Ибо кино только тогда живет реальной жизнью, когда люди платят за него свои собственные деньги.

В роттердаме как раз платят: сюда съезжается разноцветная публика со всей голландии и с утра заполняет огромные мультиплексы. Но выручка уходит на то, чтобы на фестиваль смогли выбраться (и получить несколько купонов в китайский ресторан) авторы тех же самых фильмов. Например, александр баширов, чья "железная пята олигархии" участвует в конкурсе "тигров" (тигр -- символ роттердамского фестиваля).

Такие экзотические гости создают атмосферу фестиваля, и половина его женского населения вьется вокруг баширова. Элегантно смешивая русские и английские слова, он объясняет местной публике, каковы были преимущества и недостатки советской цензуры, а также в чем причина конфронтации киношников москвы и петербурга. Глядя своими печальными глазами, создатель "тоталитарного романа" вячеслав сорокин вмешивается в дискуссию и подводит ей итог: хотя в питере сосредоточена духовность, но надо смириться с победой москвы, где кино считается товаром. Который, правда, пока никто не раскупает.

А между тем в рейтинге роттердамских зрителей высоко котируются именно питерские фильмы -- "повинность" александра сокурова (7-е место) и "в той стране" лидии бобровой (8-е). Войти в десятку роттердамского рейтинга -- невероятный успех для русского фильма. В котором нет ни инцеста, ни педофилии, ни наркотических глюков. То есть того, на чем строятся и содержание, и форма новейших культовых западных лент. Таков "кислотный дом" поля макгигана по сценарию ирвина уэлша -- того самого, кому обязан своим появлением знаменитый "trainspotting" (ни слова не поймешь по-шотландски, но трудно не оценить визуальную мощь и осмысленную драматургию очередного кислотного шлягера).

Не уступает ему "элегия шабондамы" голландского "анфан терибля" иана керкхофа. Уроженец южной африки, этот режиссер снял свой новый фильм в японии, переплавив "крими", "арт" и "порно" в горниле новой дигитальной технологии. Сквозь потоки спермы, буквально заливающие экран, можно различить осколки классического годаровского сюжета "на последнем дыхании" (подружка гангстера волей-неволей сдает его полиции). А также смелость технического эксперимента, создающего эффект "сожженной пленки". Керкхоф -- один из тех, кто ищет формулу "новой красоты" в кинематографе, учась использовать крошечную видеокамеру для формата большого экрана.

С ортодоксально русской точки зрения, все это -- бездуховные забавы богатых и сытых людей. Россия -- единственная территория на карте мира, где кинематографист в наши дни способен рассуждать на тему: а нужен ли русскому кино звук "долби стерео"? и не больше ли соответствует его национальной специфике, нежели пошловатая пленка "фуджи", родимая "шостка" -- незабвенная продукция шосткинского комбината?