Из москвы, из галереи искусств зураба церетели, пришло гарантийное письмо по поводу экспонатов научно-исследовательского музея российской академии художеств (нимрах) - еще полгода эти вещи останутся на тех местах, где они теперь.

Пречистенка, 19, десять минут ходьбы от храма христа спасителя, музейно-выставочный комплекс, открыт ежедневно, кроме понедельника, с 12 до 19.

Честь и хвала зурабу константиновичу церетели за то, что вернул в культурный оборот этот памятник архитектуры. Дом князя а. Н. Долгорукова, конец xviii - начало хх века, на углу пречистенки и сеченовского переулка, ценный памятник эпохи русского классицизма, одна из немногих построек, вошедших в альбомы партикулярных строений м. Ф. Казакова и сохранившихся до наших дней без серьезных изменений и искажений.

Хотя усадьба горела в пожаре 1812 года, потом приводилась в порядок владельцами, которые сменяли друг друга. В 1868 году вдова н. П. Воейкова продала ее мариинскому заведению пречистенского отделения попечительства о бедных в москве. С 1899 года здесь размещался александро-мариинский институт благородных девиц имени кавалерственной дамы в. Е. Чертовой - до 1918 года. А потом, до 1998-го, комплекс зданий александро-мариинского института занимали многочисленные учреждения военного ведомства, пока за его реставрацию и реконструкцию не взялся церетели, чтобы открыть здесь новые выставочные залы возглавляемой им российской академии художеств.

Сразу при входе, позади очень серьезных охранников - мозаики из мозаичной мастерской академии художеств в петербурге. "Введение во храм" и "сошествие святого духа на апостолов" по оригиналам т. А. Неффа. Указаны исполнители - вершинин, пелевин, гроссман, светлицкий, рогов, болотов, 1915 год. Судя по тому, что они вмурованы в стены "дома долгоруковых", возврата римских мозаик на брега невы не предвидится. Впрочем, они не на музейном учете, в питере были в производственных помещениях, где пыль, копоть, а здесь выставлены во всей красе. Так что, вероятно, стоит за мозаики порадоваться.

А как обстоит дело с произведениями не столь монументальными?

честно говоря, бродила я по залам и ни начала, ни конца, ни логики, ни смысла в такой экспозиции не прослеживала. Схема извещала: на первом этаже в зимнем саду - картоны для воссоздания убранства храма христа спасителя, скульптура хх века, современная скульптура. 10-й зал - рельефы зураба константиновича. 14-й - произведения валентина юдашкина, в 16-м - в. Зайцева. Над лестницами - гобелены церетели. 19-й и 20-й залы - мозаики из мозаичной мастерской академии художеств в петербурге и из института сурикова в москве. Залы с работами музея академии художеств - я насчитала их восемь - перемежаются залами, в которых представлено творчество зураба константиновича.

Надо признать, что выглядят вещи нимраха здесь отлично - хорошо "одеты" и стены новые. Правда, из 307 работ мне удалось насчитать от силы 200. Но зато какие это вещи!

у подножия беломраморной лестницы, ведущей в чертоги изобразительного искусства, под неусыпным сиянием ламп дневного света и дальше на лестнице между 1-м и 2-м этажами все сплошь гравюры из нимраха: "вид итальянского фонтана в нижнем саду петергофа", с оригинала щедрина, просто согрел душу вдали от родины.

Единственное, что все-таки тревожило, - никаких шторок, занавесочек, заслоняющих от света бумагу. Недели через две после публикации материала "шедевры в атмосфере обыска" (n 48 "пчп" за прошлый год) я звонила в академию художеств, мне сказали, что в москву откомандированы сотрудники, которые проверят, как там содержатся их 307 работ. Потом из москвы пришли сведения, что да, приезжали, смотрели, ничего предосудительного не нашли - никаких изменений сохранности. Впрочем, как выяснилось, и в инструкции министерства культуры нет никаких запрещений по этому поводу, правило не выставлять графику более чем на 2-3 месяца - это корпоративная договоренность самих музейщиков, которые ценят и берегут свое имущество." Может быть, самое лучшее, что есть в этом выставочном комплексе, - питерские, из нимраха вещи.

23 мая 1931 года борис григорьев написал добужинскому: "в последние годы мне стала знакома печаль от утраты раз и навсегда своих вещей. Это не потому, что где-то, чуть ли не на огненной земле, столько осталось работ и лучших работ, как раз оттого, что пять моих вещей тоже сгорели во время аргентинской революции" "надо ли вам говорить об искусстве парижа? его давно уже нет, и только русские художники его показывают со скифской стремительностью и решительностью, идя напролом со своею живописью по улицам, как монахи с глазами и замашками хулиганов. И это происходит в такой стране, где люди давно стали сутенерами и купцами и где музы ютятся по борделям, как кокотки". Борис григорьев в 1907-1913 годах учился в высшем художественном училище при петербургской академии художеств - у архипова, щербиновского, кардовского.

Участник выставок "мира искусства", участник "студии импрессионистов", близкий футуристам, но не ставший футуристом.

В 1919 году он уехал из советской россии, на западе не бедствовал, как многие другие, много выставлялся, его картины покупали музеи и коллекционеры. Богатые люди заказывали ему портреты. Он даже купил землю недалеко от ниццы, построил там дом. Работал в латинской америке, в европе, в сша, всюду его очень ценили.

Но тосковал по россии, просил друзей помочь вернуться: "ведь все равно рано или поздно, а я буду знатнее министров и история определит мне цену". Двадцать лет он был в эмиграции, там осталась основная масса его работ, и теперь мы, русские, очень мало знаем его творчество, даже то, что было сделано им в россии. Тем более обидно, когда из родного питерского музея эти работы увозятся в москву и нужно ехать туда, чтобы их увидеть. Впрочем, академический музей вообще создавался для студентов академии. Там образцы, там пособия для начинающих художников. Теперь, выходит, обойдутся без идеалов.

- Откуда вы знаете этого художника? - спрашивает меня смотрительница выставочного зала, где вот уже скоро год как красуются потрясающие работы бориса григорьева, в том числе "улица блондинок", портрет шаляпина, "хищники", "подсолнухи", "дедушкина могила".

- Случалось, - говорю, - видеть публикации о нем в журналах.

Не стану же я объяснять, что меня, как имеющую прописку в "культурной столице", не устраивает такая ситуация: год назад взятые в первопрестольную для открытия нового музейно-выставочного комплекса, созданного под патронажем президента академии зураба церетели, эти картины до сих пор не возвращены на место в питер. Между тем, филиал нимраха - мемориальная квартира и. И. Бродского на площади искусств, из которой и были увезены составлявшие частное собрание довоенного директора всероссийской академии художеств работы, отремонтирована и, если бы в нее вернулась коллекция ее хозяина, могла бы уже давно стать интересным туристическим объектом в петербурге. Все же там вещи шагала, кустодиева, малявина, сомова, бакста, григорьева и многие другие, в том числе очень интересные работы самого исаака израилевича. И сама коллекция очень хороша, и потом, это же так интересно - какие вещи нравились автору "ленина в смольном" и "расстрела 26 бакинских комиссаров".

В общем-то, какая разница, где люди общаются с прекрасным, в петербурге ли, в москве, в омской или астраханской картинной галерее. Чем больше народу увидят эти произведения искусства, тем лучше и для людей, и для картин.

Но вот что примечательно: похоже, по залам этого московского выставочного центра бродила я одна, волнуя старушек-смотрительниц, явно скучающих и готовых к общению. Одна даже взялась сопровождать меня к григорьевскому портрету шаляпина. Красавец в халате полулежал на подушке, распахнута грудь, голые ноги, и все свидетельствует о том, что с художником федор иванович не церемонился:

- видите, какое у него трагическое лицо? говорят, это потому, что григорьев его писал в те дни, когда у шаляпина были разграблены винные погреба, он очень горевал". - Вам нравятся эти работы? - очень! а какой интересный художник сам бродский! вы пойдите посмотрите его портрет сталина, как он его точно увидел". (Действительно, я посмотрела, не в этом зале, по соседству - бродский, 1927 год, портрет вождя. Во френче, рука уже слегка согнута, ледяная ухмылочка из-под усов, глаза злые-злые, сверлящие. Тут же, рядом в витрине за стеклом слепки рук и посмертная маска сталина, сделанные м. Г. Манизером в 1953 году.

Бронза. Правда, это уже не из нимраха, просто на пречистенке образовался такой маленький мемориальчик.) - А ничего, что графика так долго выставлена, вот витрины с кустодиевскими акварелями, "русскими типами" 1920 года, не закрыты тканью, акварель может выцвести, бумага пожелтеет? я слышала, что для рисунков и акварелей максимальный срок выставки - три месяца". - Да, мы знаем об этом, в этих залах стараемся пореже большой свет включать, бережем. А вообще, это не наши проблемы.

Это, конечно, не проблемы смотрительниц московских выставочных залов. Это проблемы и обязанности и петербургских музейщиков, и президента академии, и ее президиума.

Одной из причин, по которым питерские вещи отправлены в москву, считается плохое состояние фондов нимраха. Это печальная истина, и если бы вслед за ней следовали предложения исправить эту ситуацию, починить, отремонтировать, обеспечить, к юбилею города как-то решить эту проблему старейшего художественного вуза россии и т. Д., То, вероятно, временная разлука с "улицей блондинок" и портретом шаляпина не была бы так горька.

К сожалению, о том, что думает президент академии художеств россии о предстоящем 300-летии петербурга, не известно. Может, этот славный юбилей тоже будет отмечаться в москве на пречистенке?