Завтра исполняется 70 лет со дня рождения бориса вахтина, писателя, ученого, философа.

Говорят, московская публика валом валит на спектакль "одна абсолютно счастливая деревня" в театре петра фоменко. Говорят, эту работу "фоменок" скоро можно будет ставить в один ряд с "братьями и сестрами" льва додина или с "песней о волге" резо габриадзе, имея в виду глубину и искренность решения военной темы. Говорят, плачут не только зрители, но даже искушенные критики. И "виноват" в этом не только гениальный фоменко, но и автор повести, по которой написана пьеса, - борис вахтин.

Завтра борису борисовичу вахтину - 70 лет. Но уже 19 лет его нет среди нас. Кто он был? автор тончайшей, истово-искренней прозы, не дождавшийся при жизни ни одной своей книги. Маститый ученый-китаист, исследователь востока. Блестящий переводчик древней китайской лирики. Философ, публицист, чьи размышления о судьбе россии злободневны и сегодня. Киносценарист, создавший в соавторстве с петром фоменко один из самых щемящих фильмов о войне - четырехсерийную телевизионную киноэпопею "на всю оставшуюся жизнь". Между прочим - по повести своей знаменитой матери, веры пановой, "спутники".

Песня из этого фильма на слуху у всех: "на всю оставшуюся жизнь нам хватит горя и печали, где те, кого мы потеряли на всю оставшуюся жизнь...".

НА этой газетной странице бориса вахтина вспоминают: его сын, николай вахтин, проректор европейского университета в петербурге, доктор филологических наук; петр фоменко, режиссер; нина катерли, писатель; василий аземша, скульптор; борис фирсов, ректор европейского университета, доктор социологии; владимир губин, писатель; юлий ким, поэт.

Петр фоменко: для меня все святое, светлое, лучшее, что было в ленинграде, когда я работал там, связано с вахтиным. Это я говорю не потому, что мы его сейчас вспоминаем, а потому, что мне удалось при жизни понять: какое это было счастье - с ним встретиться!

он был и элитарен, и демократичен одновременно. В лучшем смысле слова элитарный. Хотя для меня это понятие странное какое-то: элита едет - когда-то будет? но тем не менее он был элитарен - изыскан, тонок - российский интеллигент высочайшего замеса. Человек, который похож был только на самого себя! но главное его дарование божье - это был человек для людей.

Нина катерли: однажды мы стоим на автобусной остановке, борис какой-то грустный, уже не было никаких надежд, что хоть что-нибудь напечатают - после того как вышел "метрополь" с его "дубленкой". Мой муж миша стал его утешать: "ну что ты, боря! даже если ты завтра умрешь, - так страшно он сказал, - останется эта твоя фраза: "на всю оставшуюся жизнь"! она уже не забудется, ее народ повторяет!..".

"ЭТот человек поселился во мне навсегда. Он сидит в пыльном сквере и пьет пиво, положив cигарету, потому что у него одна рука, в этом городишке, сверкая в нем, как яхонт, в этом совершенно необходимом городишке, без которого я теперь не могу представить себе вселенную со всеми ее метагалактиками и метаморфозами. Этот человек, этот живой памятник неизвестному солдату".

(Рассказ "человек из вышнего волочка").

Такие же бережные, совестливые слова он находил для всего, что было ему интересно. Он не боялся быть сентиментальным. И легкая его усмешка не ранит. Эта образная речь, это стилистическое смещение, как у платонова или зощенко, и эти веселые и печальные одновременно зарисовки российской жизни, такие бесстрашные потоки признания в любви ко всему живому...

"Если вы хотите понять спираль этой родины и, конечно, ее глаза, то вот что волнует меня среди прочего: зовут нас иванами, но ах какими разными. Иванами, родства не помнящими; иванами грозными, четвертыми; иванами-царевичами; иванами-дурачками; и венчает их человек, для россии невозможный, незамеченный, однако он есть, как вы, как я, - иван неслыханный, ванька каин. Одному ивану - воспоминание; другому - шапка мономаха; тому - царевна-лягушка; а тому - так и жар-птица. Ваньке каину только одно в удел от родины - нежность полыни сухорепейная, только это стелет ему, расстилает". ("Ванька каин").

Нина катерли: главным в его жизни была литература, и в том, как он относился к ней, он не был современным человеком, никогда не воспринимал литературу как способ заработать деньги или как способ прославиться. А только - как служение.

Владимир губин: мы как-то сидели втроем: борис, сергей довлатов и я. Борис куда-то спешил, ушел, а довлатов мне говорит: "вот ты так легко с ним разговариваешь, даже споришь, а я как-то робею, все мне кажется: что ни скажу - невпопад". Я даже засмеялся: "это ты-то? да он со всем ленинградом знаком, и все с ним - запросто!" - "нет, ты не понимаешь. В нем такая духовная сила! силища!".

Егор яковлев:

"дорогой борис борисович! примите первый номер. Он наш и ваш. Рады уже тому, что этот номер нас познакомил".

Вахтин, как и все авторы первого номера "журналиста", получил именной экземпляр.

Журнал появился на свет в январе 1967 года, похоронив одряхлевшую "советскую печать", где средний возраст коллектива приближался к восьмидесяти, а один оптимистичный старец был занят вычерчиванием графика: когда издание лишится последнего подписчика - тираж с каждым номером сокращался.

Выход "журналиста" стал для вахтина, по крайней мере, двумя нечаянными радостями. Блистательного китаиста впервые выпустили за рубеж. Записки бориса борисовича "несколько дней в китае" взял "журналист".

Вахтина мне назвал борис фирсов - ныне маститый социолог. Он заметил, что бориса борисовича нигде не публикуют - это уже первый манок для уважающего себя редактора. Я встретил вахтина на ленинградском вокзале. Поехали работать в редакцию. А вечером, когда настала пора отправляться домой, вахтин попросил подвезти его к "националю" - там поджидал приятель. Познакомился я и с ним. В один день два знакомства с хорошими людьми. Это был петя фоменко, который тоже даровал мне немало счастливых минут.

Таким уж был борис борисович: водил дружбу с достойными людьми, устраивал праздники для всех и затевал всеобщее веселье независимо от того, как было ему самому и звенело ли хоть что-нибудь в кармане...

Когда мы знали лишь "товарищ" и "гражданин", а времена для нынешних окриков "мужчина", "женщина" еще не пришли, вахтин обращался ко всем "сударь" и "сударыня".

Однажды ранним утром раздался звонок. Я открыл дверь и увидел бориса с двумя огромными арбузами. Он гостил в тольятти. И там же напросился на баржу, которая тащила арбузы по волге в москву. Устроил себе такой праздник!

в другой раз позвонил из питера и сообщил без всякого вступления: "нам нужны свои проводы белых ночей". Приезжайте тогда-то, туда-то. И хотя у большинства эта идея вызывала хохот, мы все-таки поехали. Провели ночь подле костерка, на берегу невы, под стенами петропавловки. Признаюсь, в моей жизни не было более интимного общения с питером.

А под утро подошел катер, через фонтанку и дальше, дальше по каналам нас привезли в гостиницу "советскую". Для сухопутных москвичей это казалось невероятным.

С тех пор я не встречал и не провожал белых ночей.

Николай вахтин: я родился, когда ему было 19 лет. И мы скорее были друзья, чем папа и сын. Он играл со мной во все игры детские, и это очень нравилось ему самому... Гордиться собственной генеалогией? конечно, мне показывали фотографии разные и дагерротипы: это твой прапрадедушка, а это - прапрапрадедушка. Шестнадцать вахтиных учились в морском корпусе на протяжении его истории. Все старшие дети шли по этому пути - до моего деда, который в 16 лет ушел из семьи: она была слишком буржуазной, а он хотел делать революцию! и пошел в журналистику. Между прочим, прапра мой, василий васильевич вахтин, выйдя на пенсию в чине контр-адмирала, занялся литературной деятельностью: переводил приключенческие романы с английского, издал словарь морских терминов. "Бим-бом-брамсель!" - на пяти языках - звучит?.. Словарь и сейчас у меня стоит.

Прадед, морской офицер, погиб на черноморском флоте в 1905 году, когда там был бунт "потемкина". Ну, а вот дед уехал в ростов, где и со своей будущей женой, верой пановой, познакомился. Там, в ростове, и отец родился. А когда деда в 35-м году арестовали и он сгинул на соловках, веру панову выгнали с работы, ей деваться было некуда, и она с пятилетним сыном и двумя старшими детьми от первого брака поехала к свекрови, прабабке моей, в деревню шишаки под полтавой, куда та еще в 22-м попала, когда всех дворян из петербурга высылали...

В июне сорок первого вера панова поехала в ленинград, где должна была идти ее пьеса, и тут - война. Как пробиралась она сквозь окружение на украину к детям, как они жили в оккупированной деревне, как все потом очутились в эвакуации в перми, об этом уже написано. Потом ее "спутники" понравились сталину, и она получила сталинскую премию, и все переехали в ленинград. А про шишаки отец собирался написать, и даже название уже было: "шишаки - мон амур"...".

"В Небе днем над деревней вместо звезд сверкают птицы и облака, звенят на солнце над золотыми стеблями хлебов, украшая жизнь до нестерпимой степени, украшая ее глубокой высью, плавным течением смысла, который отнюдь не в чьей-то голове рождается отдельно от птиц и неба, реки, облаков и деревни, а просто и есть вот это все, вместе взятое: и глубокая высь, и бескрайний низ, и человеческая жизнь, которая переплелась и с низом и с высью, так тесно переплелась деревней, дорогой, взглядами глаз, приложением рук, что никакая сволочь ее не сокрушит и не опоганит".

("Одна абсолютно счастливая деревня").

Николай вахтин: он был жаден до всяких впечатлений. Учителями его были академики в.М. Алексеев и н.И. Конрад - это еще то, старое востоковедение, - он к ним относился с благоговением. Докторскую защитить ему не дали, дважды зарубали. В 66-м году после процесса над синявским и даниэлем они с братом подписали письмо-протест, и дальше о каком-то продвижении нечего было и говорить. А еще ему не могли простить его очерки и киносценарий "мултанское дело" о владимире галактионовиче короленко.

...ПОмню, году в 59-м мы жили на черной речке, и я потом узнавал и этот двор, и его обитателей в "летчике тютчеве" и в "ваньке каине", - у него объявился сосед коля или толя, большой мастер по всяческим моторам и водоплавающей технике. Кстати, именно у него отец купил потом катер потрясающий, метра четыре длиной, мотор - аж четыре лошадиные силы! против течения реки ему было тяжело идти, крейсерская скорость у него была километров восемь в час, но мы на нем все мое детство проплавали, даже в ладогу доползли однажды...

Борис фирсов: вахтин дружил с людьми самого разного социального положения. Помню, он однажды познакомился с капитаном сухогруза. Капитан был человек... Э-э-э... Загульный, и борис равноправно участвовал в радениях, так сказать, на борту этого судна, прежде всего потому, что ему было интересно с этим капитаном и с этой командой о чем-то разговаривать. Он был необыкновенно терпелив. На его лице никогда нельзя было увидеть тени "онегинской скуки". В этом смысле он был для всех нас эталоном...

Николай вахтин: он хорошо подготовил меня к предстоящей жизни. Когда я рос и уже без него утыкался в очередной жизненный вопрос, то неожиданно обнаруживал у себя в голове готовый ответ, четко сформулированный и отлитый в формулу, произнесенную его голосом. Общения с ним мне хватает до сих пор.

"Я посмотрел на моего шестилетнего сына - он сидел очень задумчивый, погруженный в себя, опустив голову.

- Сын, - позвал я, и он медленно поднял голову, и глаза его были влажными и блестящими - может быть, оттого, что в них отражалась такая же поверхность моря, а может быть, от слез.

- Что? - спросил он бровями.

- О чем ты задумался? - спросил я.

Он посмотрел на меня грустно, губы его дрогнули, и он сказал:

- у меня к тебе большая просьба.

- Какая? - спросил я, готовый к любым подвигам, лишь бы он не погружался вот так, неизвестно куда.

- Пожалуйста, - сказал он, - никогда не спрашивай меня, о чем я думаю.

- Хорошо, - сказал я мгновенно, потому что все-таки голова у меня работает иногда неплохо.

("Ножницы в море").

Сегодня, на пороге ххi века, нам уже трудно понять, каким нюхом распознавали советские чиновники, что борис вахтин - не свой? ну, что такого опасного было в его прозе? почему не дали поставить петру фоменко "...Счастливую деревню" еще в конце 60-х, как он намеревался? почему не печатали? и как борис вахтин умел оставаться абсолютно свободным в несвободной стране?

борис фирсов: одно из величайших сожалений: он не дожил до времени перестройки. Вот это было бы его время, понимаете? время вахтина. Я, пожалуй, не могу назвать его диссидентом в классическом смысле, но по духу - да, конечно. Что такое диссидент? прежде всего - свободный человек.

Мы познакомились в 66-м году. Я был тогда директором ленинградской студии телевидения, борис вахтин снял меня с работы. Потому что он придумал и вел ту знаменитую передачу, которая называлась "литературный вторник" и которая многим, не только мне, стоила работы. Он нарушил устав того монастыря, в котором я был настоятелем. Он пришел с целой компанией - дмитрий лихачев, всеволод иванов, владимир солоухин... Обещали говорить на какие-то пасторальные темы, а потом разговорились. Скандал разразился, в сущности, из-за невинных вещей. Например, тема топонимики: зачем у нас бесконечно переименовывают улицы... Или - можно ли в концертах исполнять церковную музыку?.. Все это нисколько не затрагивало основ существующего строя, но сам факт, что люди позволили себе свободно говорить, пренебречь тогдашними правилами - а передача шла по всесоюзному каналу, в "живом" эфире, - вызвал возмущенные звонки сверху: как посмели? что там у вас происходит? позвонил мне председатель всесоюзного комитета по радио и тв и потребовал отключить передачу от москвы, а я ему сказал, что это они должны сделать сами, если хотят, а я не буду.

Не думаю, что вахтин пытался совершить некий революционный переворот. Но тем не менее я лишился не просто должности - главного дела моей жизни...

Через две недели после этого мы с ним встретились, потому что его жена сказала: ты бы хоть познакомился с человеком, который из-за тебя пострадал. Он сказал: попробуем.

В общем, мы съели две сковороды котлет, приготовленных ириной владимировной, выпили несметное количество водки и с этого дня стали абсолютно нерасторжимыми друзьями. И только его смерть нас разлучила.

Постепенно под его воздействием я начал... Как бы это поточнее назвать, проходить курс дополнительного развития. Я, как и многие, долгое время подчинялся правилам инкубатора, в котором нас выращивали, а он вырвал меня оттуда. С этого момента начался новый этап моей жизни: наука, социология, стажировки в европе...

Он генетически был наделен способностью к раннему прозрению. Но любопытно, что в своем стремлении быть свободным он никогда не нарушал свободу других!.. Думаю, известное влияние и я на него тоже оказал, объясняя ему причины и поводы для разумной сдержанности. Но то, что я находился под его влиянием, - бесспорно. Я не был одинок: все его окружение испытывало его влияние.

Не поленитесь, возьмите в руки восьмую книжку журнала "звезда" за 1998 год и прочтите первую часть философско-публицистической работы бориса вахтина "этот спорный русский опыт". И вы увидите: в давней полемике с запрещенными публицистами той поры - амальриком, шафаревичем, даже с самим солженицыным, которыми мы зачитывались по ночам, вглядываясь в полуслепые тексты на папиросной бумаге, сегодня правым оказывается борис вахтин!

это написано в 1978-м году и, разумеется, в нашей стране опубликовано быть не могло.

"...ВСемирно-историческим достижением нашего народа... Является то, что не погиб он окончательно ни нравственно, ни физически, а уцелел в обстоятельствах, казалось бы, безвыходных, потеряв многие десятки миллионов жизней в братоубийственной войне, в войнах, голоде, холоде. Уцелел вопреки, а не благодаря своим вожатым, вождям, руководству, которые были - хуже некуда. И то, что уцелел, - это чудо, равного которому я в истории не знаю. Пока уцелел потому что смертельная опасность еще висит над ним, но уцелел и даже немного оправился от болезни, болезни по всем диагнозам и прогнозам смертельной. Русский народ жив - и это чудо".

Николай вахтин: как ему хотелось увидеть свою книжку! в последние годы увлекся рисованием обложек для собственных книг - карандашные рисунки эти сохранились. Как он счастлив был, когда однажды ему позвонили из одного толстого журнала, сказали, как им понравился рассказ "сержант и фрау", но напечатать они его не могут: он не в их стилистике. А отец был все равно счастлив: оценили!..

Борис фирсов: в ряде случаев он был провидцем. Героиня "...Счастливой деревни" связывает свою жизнь с немецким солдатом, военнопленным. Мы-то знаем, что сейчас немцы ставят своим солдатам памятники на нашей земле, но тогда... Мы однажды с ним на эту тему разговаривали, и он сказал: война была битвой не только между фашистами и коммунистами, как это принято считать. Это была война между людьми. А раз так, то все человеческое в этой войне заслуживает внимания. Он восставал против одномерного представления о войне: героизм, раны, страдания, борьба - и все. На самом деле это было продолжение жизни в неестественных обстоятельствах. И разве не о том же - его абсолютный шедевр "сержант и фрау"? нравственные муки нашего солдата, который принес любовь-смерть немецкой женщине...

Василий аземша: было в нем редчайшее качество - какое-то притяжение красоты, эстетический камертон: красивая природа, красивые женщины, жена-красавица. Мало того, и поступки его были эстетичны. Это есть и в его прозе, особенно в отношении женских персонажей. Очень мужское, в известной степени старорежимное представление, такое дефицитное сегодня...

"Каждому мужчине, даже совсем никудышному, хоть в своих глазах, хоть на самом деле, выпадает в жизни, пусть один-единственный раз, но выпадает обязательно быть предметом великой любви. Бывает, конечно, что ему и невдомек, и после смерти, представ перед всевышним, слышит он от всевышнего эту новость и упрек: "что, проморгал?" и приходится ему отвечать: "да, проморгал, господи...".

ЮЛий ким: воздействие бориса борисовича на меня было таким прямым, благотворным, теплым, всеобъемлющим, универсальным... Как-то, уже без него, году в 84-м это было, мы сидели в шишаках на склоне "вахтинского бугра", на котором он начал ставить дом, поминали бориса борисовича, и был удивительный закат. Садилось солнце, ослепительное и мягкое одновременно, и на какую-то долю секунды мне показалось, что это он на нас смотрит, нас приветствует, нам улыбается, светит.

При жизни вахтина вышла в свет книга его переводов юэфу из древней китайской поэзии. Юэфу - это жанр. Существуют романсы на слова юэфу. Один из них в переводе бориса вахтина звучит так:

...А следом по ветру проносится ивовый цвет.

Мне грустно, что я пропускаю весенние воды.

И нет никого, чей бы зов до меня долетел.