Давно ли, кажется, "сп" приглашал своих читателей в музей изобразительных искусств на прекрасную выставку графики "от дюрера до джонсона", приехавшую к нам из ирбита? так вот, выставка закрылась, вышло ее время. По этому поводу в музее собрали конференцию - поговорить об итогах и подумать, что с этими итогами делать. Как быть...

А сколько радости было, когда выставка открывалась... Вот оно, искусство, живое, настоящее, долгожданное! денег на серьезную рекламу, правда, не было - но газеты о выставке написали, по радио рассказали, город был увешан строгими афишами с ликом христа - фрагмент гравюры франсуа ланго по мотивам погибшего оригинала ван дейка явно выделался среди пестрых рекламных листков. Провисели афиши всего десять дней - за место на заборе тоже надо платить.

По идее, и этого должно было хватить - все-таки не каждый день к нам заезжают такие выставки, но...

Может, будь у музея довольно средств для мощной рекламной кампании, все вышло бы по-иному. Но этого теперь не узнать. А арифметика проста - за два месяца работы выставки на ней побывало всего восемьсот посетителей.

Искусствоведы сетовали: когда ирбитская графика приехала в петербург, а было это пару лет назад, поглядеть на нее захотело аж пятнадцать тысяч человек - это за две-то недели. В городе, музеи которого славны на весь мир, и со всего мира в них стремятся - уж там-то есть из чего выбрать... Конечно, сравнивать тут нечего. Питер есть питер, он сам, как музей, и народ там чуть не со дня основания к искусству приучался, и турист, который дома и дороги не знает в местную галерею, попав в северную столицу, хоть в эрмитаже да отметится - положено...

quod licet jovi, non licet bovi.

ЧТо дозволено юпитеру...

Или что положено петербургу, тюмени, кажется, совершенно ни к чему. И слова музейщиков о низком культурном уровне тюменцев, о том, что собранное в городе искусство никому не нужно, - резкие, горькие слова, - увы, небезосновательны.

Наталья паромова, методист музея, вспомнила показанный по центральному тв сюжет об ирбите - городе, где некогда проводились знаменитые на всю страну богатые ярмарки, а в советское время делались мотоциклы "урал"... Теперь работы там нет, и "нельзя смотреть без слез" на людей, его населяющих, которые "как тени", на здания прекрасные, исторические, но "в ужасающем состоянии", слушать, что дети в школу идут в развалившихся башмаках, ради бесплатного завтрака, с утра только попив горячей воды. Кажется, что и быть такого не может, преувеличивают, перегибают... Не верится в этакую нищету благополучному тюменцу.

А где-то не верят, что в тюмени нет денег на обустройство музея - тюмени, где будто бы черно от нефти и зелено от долларов...

Вот в ирбите, несмотря ни на что, посещаемость музея самая высокая в стране. Вход там, правда, бесплатный - больше нигде в россии такого нет.

И у нас нет. Билет на ирбитскую выставку стоил двадцать рублей. Многие жаловались: дорого. И правда, если идти не в одиночку, а семьей... Но, как заметила искусствовед оксана огородникова, на выставку голографии, бывшую в то же время этажом выше, билеты шли по той же цене, и никто этим не смущался. И поток страждущих не иссякал, а некоторые были убеждены, оказывается, что "голография" это от слова "голый", и объект изображения должен быть соответственным.

Тоже не верится: похоже на анекдот. Но есть вещи, которых нарочно не придумать, тем более искусствоведу, у которого в голове все не так, как у нормальных людей: нет, голография это тоже хорошо, интересно и нужно, и на той выставке показывали отнюдь не дамочек ню, а копии произведений искусства из главных музеев страны, - но всякому очевидно, какая из двух выставок более значима... Если уж сходить на обе бюджет не позволяет. Поправка: должно быть очевидно...

Нельзя осуждать человека за то, что он, понимая очевидное, из двух удовольствий выбрал то, которое меньше "загружает". Это ситуация такова, что позволила ему пройти мимо, что он не почел для себя обязательным заглянуть на выставку, которую назвали событием в художественной жизни города... А отчего она, такая ситуация? кто виноват? может, сам музей мало старается, не усердствует для возбуждения к себе должного интереса?

аз есмь, или ergo sum.

Смотрите - я существую!

...Недели две назад мы сидели с натальей федоровой, завотделом искусства народов севера, смотрели план реконструкции музея и вспоминали историю. Повод для этого хороший: у музея в нынешнем году "первый юбилей" - сорок пять лет назад высочайше постановили его создать. Это было в 56-ом, а на следующий год музей открылся для посетителей...

Нежданно-негаданно тюмени повезло - приехал молодой специалист из петербурга, выпускник репинского института, полный планов и надежд. Это было в духе времени - рвануть из столицы в затуманье, в тайгу, где ждут великие дела. ("Подумал, - это он нам потом рассказывал, - что мне можно такое в жизни сделать смолоду?"). Только, в отличие от многих, евгений константинович кралау и правда совершил свое великое дело - создал в тюмени хороший художественный музей.

За несколько коротких лет собрал отличную коллекцию классического искусства, в основном русской живописи, - отыскивал лучшие работы. "Тогда в петербурге хватились, сказали: женя, ты же увезешь в тюмень все наши частные коллекции... Давай к нам. Он поставил ультиматум: чтобы были условия для показа. Условий, как всегда, не создали, и он уехал." Стал главным хранителем русского музея, собирал зарубежное искусство, заполнил множество пробелов. Позже работал в москве, заместителем директора исторического музея, преподавал... "Это неординарная личность, легендарная, его знают все музейщики россии".

Сама наталья николаевна пришла в музей в 1976 году - тогда коллекции русского и западноевропейского искусства уже в основном собрали, а кралау не было, новое поколение его не знало. Потом, когда начали ездить на стажировки в москву, по очереди с ним знакомились и постепенно, не сразу, убедили, упросили забыть старую обиду, сделали своим другом, вернули в музей, приняли в свой, обновленный, коллектив... "Если уезжает неординарная личность, значит есть причина. Есть болотная среда, которой ничего не нужно... Но как это бывает на болоте, потихоньку все стало заново нарастать. И мы, молодые, росли, учились, работали, узнавали и осознавали историю музея, мечтали и воплощали, как могли, свои мечты, собирали коллекции... У каждого экспоната - своя история, каждая коллекция - чья-то жизнь...".

ЗА годы, десятилетия музей стал другим, фонды его разрослись.

Были собраны коллекции по современному искусству и искусству края - севера и юга. Живопись, графика, иконопись, тобольская резная кость, декоративно-прикладное искусство...

Местное, сибирское, - в контексте мирового. Искали в экспедициях, которые снаряжались за счет музейного бюджета, в запасниках министерства культуры, в частных коллекциях, откуда потом за счет министерства же выкупали... "У города никогда не было возможности нас финансировать, и мы как-то отвыкли от этих притязаний". И город, "наш родной областной центр", тоже отвык...

И эти бесконечные тяжбы со зданием, подселения, переезды, теснота, текущая крыша и невозможность достучаться до власти заставляют наталью николаевну говорить, что музей создан вопреки всему...

Областные музеи бывают трех категорий. Начав с третьей, тюменский музей изо поднялся до первой. Выше - только музеи республиканского значения... Русский музей, третьяковка, эрмитаж. И годы упорной незаметной работы - собирательской, научной, выставочной, просветительской - позволяют сказать:

да, музей есть, это наше реально существующее богатство, у нас большие многопрофильные коллекции, мы многое делаем и еще больше можем... Жаль только, что это заново приходится объяснять каждому чиновнику. И вдвойне жаль, что не каждый слышит.

run, rabbit, run.

МЫ едем, едем, едем...

Посетитель музея вправе недоумевать. С виду все вроде бы пристойно: большое четырехэтажное здание в центре города, не ветхое, не чумазое - в чем, собственно, проблема?

а в том хотя бы, что за свои сорок пять лет музею пришлось переезжать не раз и не два. Начинался он в старинном особнячке по улице республики, напротив филармонии, там, где до недавнего времени помещались дом народного творчества с небольшим выставочным залом и художественный салон...

Музей кралау, так можно его назвать.

Но растущим коллекциям скоро стало там тесно.

...ЩЕрбина был единственным областным начальником, который сам проявил инициативу, задумал поселить художественный музей на первом этаже дома политпросвета - с этим намерением дом был спроектирован и построен. Большие помещения, высокие потолки... Идея, по нашим понятиям, странная, но для того времени вполне естественная. Чтоб партийные работники просвещались культурно, музейные - политически, а все прочие не отделяли одно от другого... Но щербина уехал, музею досталось всего полкрыла, и вход в него сделали не через парадное, а сбоку, как бы стыдясь такого соседства.

Где-то году в 80-ом на улице севастопольской соорудили выставочный зал - для зональной выставки. "К этому времени у нас уже все ломилось - в этой половинке этажа и в полуподвале, где даже завелся грибок. Несколько раз приезжали государственные комиссии, составляли бумаги... И этот выставочный зал передали музею." Хотя он не был музейным помещением, к музею ведь требования особые - там режим нужен.

А выставочный зал... Он и есть выставочный зал, там ничего нельзя хранить вечно - только временно. "Это типовое здание, не лучшего плана, которое тогда было построено в нескольких городах. И по своим техническим характеристикам, по функциональному назначению это теплый склад." Но кто ж смотрит в зубы дареному коню? - тем более такая площадь...

Перевезли фонды современного искусства, заняли под хранилище два этажа, "там, где был пристрой"... Потекла крыша.

Стали выяснять - оказалось, что, кроме прочего, эти здания хорошо горят. Многие, в других городах, погибли от пожара...

Да еще щели. "Стоишь внутри, смотришь, и небо видно, и птички залетают через эти щели и носятся, весело чирикая, по всему зданию. Вот такой температурно-влажностный режим.".

НО площадей до сих пор жалко. И выставок, которые там проводились, и детских праздников...

Когда началась перестройка, музею отписали дом политпросвета целиком. Но с оговоркой, которая и определила все его последующие проблемы, - временно принять у себя школу n 21 и университет. Выставочный зал пришлось отдать. Взамен музей получил место не где-нибудь, а в здании самого обкома - временно опять же. Было еще, ненадолго, двухэтажное здание на улице сакко... "Представляете, как фонды таскали по городу?".

Школа, как обещали, выехала... Но известно, что нет ничего более постоянного, чем временное. Слишком многим казалось, что раз эти помещения не достались музею сразу, то они ему как бы и вовсе не принадлежат, а свято место, дабы не было пусто, надо немедленно и решительно занять, пока другой не подсуетился.

Освободившегося места добивался университет, бывший одной ногой уже там... Пришлось бороться. Ректор обещал вывести на площадь студентов - и вывел... "Но мы-то не можем вынести на площадь наши экспонаты - мы же хранители!" ситуация была безысходной... Но говорила сама за себя. Музей свое отстоял.

Правда, университет у него квартировал еще долго, юристов сменили журналисты...

А когда казалось, что все вот-вот закончится, здание приглянулось администраторам. "Все без конца меняющиеся начальники, каждый чиновник, начинают разговор с одного:

возможно, было ошибкой отдать музею это здание... Чиновнику кажется, что тут был бы неплохой для него кабинет. Весной сама администрация хотела сюда переехать..." В конце концов губернатор велел оставить музей в покое. Иногда к нему удается прорваться. С письмами...

"Мы отдали зал, отдали все, что могли, - нам нужен был музей как цельный, самостоятельный комплекс". Это приходится повторять каждый раз, растолковывать, что имеются и план, и концепция... Снова и снова твердить, что музей есть.

...wass soll es bedeuten, dass ich so traurig bin?

И Скучно, и грустно, и некому руку подать...

...И Журналисты ушли. Но оказалось, что в аварийном состоянии здание института культуры. Когда в музее ректора института спросили: "почему вы хотите вселиться именно к нам?" - он ответил: "потому что у вас очень удобное здание для учебного заведения.".

НЕлепая ситуация. Институт культуры и музей, на коллекциях и у сотрудников которого студенты этого института обучаются, в который, может быть, сами придут работать, - враги в битве за место под солнцем? "наших начальников сталкивают лбами... А мы ведь делаем общее дело", - недоумевает вера субботина, замдиректора музея по науке. "Мы братья по крови... Наши начальники не понимают этого, стравливают две благородные организации", - вторит ей валентина семенова, доцент институтской кафедры истории музейного дела, она же начальник нового музейного отдела первобытного искусства. И вспоминает международный кодекс музейной этики, в котором музейному сотруднику запрещается совмещать основную свою работу с любой другой - чтобы не было столкновения интересов.

С любой - кроме преподавательской, которая есть "та же самая пропаганда историко-культурного наследия"...

Есть и чисто российский закон - о том, что "в музейном помещении категорически запрещено соединение других ведомственных организаций". В музее ведь хранится государственное достояние... Наталья федорова: "вот в эрмитаж бы поселили какую-нибудь контору - или в русский музей?

невозможно. Но никто в тюмени этого видеть не хочет.".

СНова вошли в положение - пустили к себе институт культуры.

Заручившись джентльменским обещанием, что через год он съедет. Джентльменским - то есть не подкрепленным никакой бумагой... Бумага-то обещана, но заблудилась в инстанциях.

"Все думают, как им выжить... Но и музей, он ведь - для всех. И для студентов, которые должны на чем-то воспитываться, и для города, и для администрации... У нас в тюмени не так много мест, куда можно прийти самим, привести гостей. Надо осознать, что музей - наше общее дитя." Ансамбль старого города разрушен, многие здания утрачены, наличники с их окон теперь хранятся в музее. Целы пока. "Тюменская область - особая, ее территория огромна, у нас много городов, в которых тоже есть выставочные залы и музеи, которые, кстати, основывались как наши филиалы, и мы отдавали туда свои фонды и ездили туда, консультировали... Нельзя сказать, что мы не заявляем о себе, и все, что можно было сделать для будущего, для перспективы, музей сделал. Но, такое ощущение, что все это городу ни к чему.".

ОТели, доллары, дырки в земле. А всего-то дел... "Нам сейчас нужна просто элементарная поддержка, понимание, какое-то встречное движение".

И чтобы не надо было без конца бороться за существование. "Мы же не борцы, мы искусствоведы, между прочим. У нас настрой чувственный должен быть, а не бойцовский. Эта битва нас как специалистов совершенно обезоруживает. Нам надо наконец заняться самим искусством - экспозициями, обработкой фондов, научной работой, а для этого нужны время и ясная голова, сосредоточенность, внутреннее чувство гармонии... Не можем мы все бросить и без конца строить эти стены.".

СКажете: а кому сейчас легко?

но ведь музей и правда не для себя единственно существует.

Тихая вроде бы, приятная работа - бумажки, картинки, высокие материи, можно расти по должности, сделаться начальником, продвинуться в науке, публиковаться, заслужить имя... Но музейная деятельность публична по определению. Музей ведь не как склад создается. Он - чтобы показывать, привлекать и увлекать. Музейный работник может получить удовольствие и от самого процесса... Но ощущение смысла приносит только результат.

"Бывало, едешь откуда-нибудь из петербурга или из москвы...

Помню, везла натюрморт куприна 1910 года, один из лучших его натюрмортов, с трудом выпрошенный в частной коллекции, - они ведь не любят в провинцию отдавать... И вот стою с этой картинкой у трапа, жду, когда все пройдут, и думаю: а нужно ли им всем, кто сюда входит, то, что ты везешь? привозишь, складируешь - и оказывается, что нет, не нужно. Ни когда там стоишь в конце очереди, ни здесь уже. Грустно.

Если так будет и дальше... То просто придется нам закрыться у себя, внутри, и получится, как говорят, искусство для искусства.

Раз никому не надо...".

do you have a plan?

У Меня есть три плана!

хотя довольно и одного. Ему лет семь уже, по меньшей мере. Все четыре этажа расписаны подробно и обстоятельно. "Мы с евгением константиновичем всю схему по десять раз прошли.

Было несколько концепций... Но пока продолжалась эта борьба, у нас в голове все устоялось, улеглось." Потому и занесли так быстро экспонаты в освободившиеся помещения, что давно знали, где и чему быть. Не знали только, что придется выносить обратно...

Смотрим план. На каждом этаже были холлы. Они музею очень подходят, и если убрать все ложные перегородки, получится большое связующее музейное пространство. Кто был в музее, знает, что там сейчас и лестничные пролеты заняты экспонатами - чтоб и показать побольше, и сразу создать музейную ауру...

Внизу, на цокольном этаже, - фондохранилище. Еще - малый лекционный зал, комнаты для занятий с детьми, музейный магазин, гардероб, буфет, технические службы... Правда, для начала нужен ремонт в помещениях, откуда выехал университет.

С трудом удалось привести в порядок фундамент - туда текло с крыши, вода шла в уже отремонтированные помещения, заливала фонды... "Тут уж сотрудники просто взвыли". - Помогло.

Ну а крыша ждет пока своего часа... Своих денег. Или крайнего отчаяния людей, которым по долгу службы отчаиваться противопоказано.

Здание подходит для учебного заведения? вполне. Но и для музея оно - в самый раз. С первым этажом все ясно. Зал с колоннами, много воздуха... Опять ложные перегородки, убрав которые, можно получить солидных размеров помещения. Там разместится экспозиция искусства xx века - и работы тюменских художников в том числе.

На четвертом этаже тоже высокие потолки. И после ремонта этажа цокольного, куда переедет часть фондов, предполагается поменять местами третий и четвертый этажи. Чтобы на третьем были хранилища и кабинеты, а на четвертом - экспозиции.

Искусство народов приобья - традиционное и изобразительное.

Здесь помещения тоже просторные, всего две маленькие комнатки - "их можно отдать под мелкие вещи, под косточку тобольскую, например." Тут же - реставрационные, много всего...

На втором этаже - залы для временных выставок, экспозиции тюменского искусства, с xix века до наших дней, хранилища...

Большой актовый зал занимает сразу два этажа. И в два яруса расположится тут большая экспозиция народного искусства - и наличники, и тюменские ковры, и дерево расписное и резное, и керамика... Возможности зала позволяют оформить "интересное выставочное пространство, очень живое, очень образное.".

ДРугое дело, что всех этих помещений - и свободных, и занятых, и отремонтированных, и не совсем - музею уже мало... По нормам не хватает, да и многие коллекции не покажешь.

На этот счет тоже есть план. Пристрой со стороны двора, "к южному фасаду". Надстройка пятого этажа... Есть уже архитектурные проекты, дизайнерские разработки. Только денег нет.

Впрочем, лед тронулся. Вера субботина рассказала, что в бюджете на 2002 год заложена строка "составление проектно- сметной документации реконструкции". А когда же сам ремонт?

и так сколько лет ждали! нужна и реконструкция фасада, чтобы наконец убрать с него "наших сиамских близнецов". Они, конечно, есть не просят... Но это все-таки теперь музей. А то шутники советуют переделать под шишкина с репиным...

entweder - oder.

МУзей... Или баня?

многие обижаются на слово "провинция". А зря - мягкое оно, деликатное, это слово. Глушь, тьмутаракань, темное царство, в которое редкий луч света пробьется... Вся мрачная сатира классиками про нас писана. А чем этому возразишь?

"наш музей, может быть, счастливее ирбита, потому что у нас есть здание." Есть, да не совсем. Две трети экспонатов хранятся в фондах, и хранятся "впритирку - мы можем просто загубить фонд искусства xx века, потому что там идут осыпи, картины стоят плотно друг к другу, холсты провисают", - объясняет наталья паромова.

Мало выставочных площадей - в тюмени ведь и большой союз художников, и колледж искусств, тот же институт культуры...

Всем надо выставляться. Где, как не в музее изо? вот союз открыл у себя небольшой зал, у колледжа искусств есть своя галерея дизайна... И все равно музей вынужден менять выставки каждые двадцать - двадцать пять дней, как раз в тот момент, когда потенциальный зритель только-только успевает раскачаться и готов бы пойти... А выставка уже кончилась.

Потому что график напряженный. Надо показать хоть понемножку, но всех. Ведь даже так - в очередь. И многое приходится оставлять за кадром, в мастерских, никогда никем не виданное, кроме пары друзей - не потому что плохо, просто места не нашлось...

Нужна библиотека - в нынешнем ее помещении может разместиться всего пять человек, а студенты занимаются в коридоре.

Нужны детские выставки, праздники, занятия, встречи... Ведь для музея работа с детьми - задача наиважнейшая. Главные посетители музея - школьники. Не все они приходят добровольно. А вспомним себя: кто из нас не кривился, когда палкой гнали в музей? но и отказаться было неприлично. И родители за это по головке не гладили... Сейчас по-другому.

Оксана огородникова как-то предложила дочери-школьнице устроить для ее класса поход в музей. Та возмутилась: что ты, мама, меня же затуркают, засмеют, скажут, что ты нас в какой-то музей потащила, мы бы лучше в компьютерный клуб сходили...

Отсюда мораль - приучать надо с малолетства, и не только через школу, но и через семью, через родителей. Привыкнут в детстве, понравится - и собственное потомство приведут. В музее знают семьи, которые ходят в музей из поколения в поколение - "и мы видим, что это достойные люди".

Вера субботина: "существует, например, программа борьбы с наркоманией, которая включает массовые, шумные мероприятия, концерты и тому подобное. Но, послушав благополучно концерт, подросток выйдет из зала и вернется к прежнему...

Спокойная, планомерная работа, воспитание души человека дает более значимый результат. Именно душевное воспитание и не позволит молодым людям, которые взросли на музейных коллекциях, стать алкоголиками, наркоманами... Вообще людьми с пустой душой... Разве не лучше предупреждать болезнь, чем потом лечить ее?".

Музей готовит программу по привлечению в музей самых маленьких. Такую, как в русском музее. Наталья паромова:

"работать с ребенком пяти лет на классических произведениях сложно, здесь нужен целый комплекс интересных развивающих игр - и пластика, и ритмика, и хореография, и музыка... Надо для начала приспособиться видеть произведения искусства.

Для этого есть особый цикл - "учись смотреть и видеть". Чтобы видеть, требуется огромная сосредоточенность, умственная и эмоциональная, - даже взрослому, без привычки, это нелегко...

И дети, которые приучаются ходить в музей, они сначала бегают, наводят ужас на смотрительниц, но постепенно становятся другими... Через искусство учатся видеть красоту мира, природы, анализировать жизненные ситуации, разбираться в людях. Искусство - не только абстракция...".

РАбота эта ложится в основном на отдел пропаганды - найти, собрать, организовать, проговорить пять часов на дню, увлечь...

И все это понятно за какую зарплату. Чудом.

Растить музейные кадры - дело долгое. Спасает только, что "в музей или приходят и остаются на всю жизнь - или приходят и уходят сразу." По крайней мере полная ясность...

А еще хорошо бы возить выставки из других городов, хотя бы от соседей. Это раньше каждый год бывали гости из третьяковки и эрмитажа. Сейчас хоть бы из омска или кургана... Тоже, между прочим, интересно. А не на что. Готовится выставка овешкова, известного игрушечника. Часть его вещей - здесь, часть - в сергиевом посаде. Чтобы их собрать вместе, надо около тридцати тысяч рублей. Для музея сумма неподъемная. А для города, для области?..

Даже если с деньгами трудно, музею надо, чтобы на него обращали внимание. Но "такое чувство, что чиновнику все равно - что музей изо, что баня", - в сердцах бросает валентина семенова.

nature morte.

МЕртвая природа, или неодушевленный предмет.

Или просто натюрморт. И от художника зависит, сумеет ли он этот мертвый предмет оживить. То же и с музейными фондами.

"Без их осмысления как некоего культурного пласта они могут превратиться в мертвую натуру. Какое-то явление может лежать по двести-триста лет не увиденным - и вдруг кто-то его открывает... А оно ждало триста лет.".

ЧТобы не было таких вековых провалов, надо все делать вовремя.

Собирать коллекции, обрабатывать их и показывать. "Каждое явление, - настаивает наталья федорова, - должно быть вовремя осознано и вставлено в контекст истории. Иначе оно выпадет на некоторое время. Потому что жизнь идет, наступают другие явления, одно захлестывает другое, а это, прошедшее, не будет осмыслено. И без него в следующем потоке явлений будет пустота, черная дыра...

Если бы евгений константинович не собрал вовремя нашу русскую коллекцию, сейчас у нас ничего бы не вышло. Это можно было сделать только в начале 50-х - конце 60-х годов. И валерий карпов говорил, что когда в семидесятые создавал музей в ирбите, собрать такую коллекцию, как у нас, он уже не мог. А что мог, собрал, не упустил момент... Или наши коллекции тобольской кости, тюменского ковра, северного искусства, деревянного декора тюмени, керамики - их возможно было собрать только в 70-80-е годы.

А сейчас их надо показать. А если не покажем, не осознаем, время пройдет, будет упущено так же безвозвратно, как если бы мы ничего не собирали вовсе. Сейчас у нас есть специалисты, которые взяли все это из самой жизни, видели в естественной среде, и эту среду мы хотим воссоздать здесь, показать живое явление... Те, кто придут после нас, могут и не увидеть его таким... Для них эти вещи могут остаться мертвыми, на целый век или больше.".

urbi et orbi.

ГОРоду, миру и всем, всем, всем.

Уж сколько раз твердили миру, что искусство его если не спасет, то уж точно поддержит и поможет устоять в рамках пристойности и хоть какого-то благообразия. Но нет, всегда есть более важные задачи, более высокие интересы и более насущные нужды. А кто слаб, того и бьют... Так и хочется сказать, что отнять у нежных душой музейщиков-искусствоведов комнату или этаж так же легко, как отобрать конфетку у ребенка... Но недавно довелось услышать... А вы пробовали? пробовали отнять?

это совсем не так просто, как кажется...

"Когда на нас начинает наскакивать какой-нибудь администратор, свято уверенный, что сейчас тут все разнесет в прах, он скоро с изумлением осознает, что ошибся. У нас, в тюмени, тоже есть культурная среда, пусть слабая, но есть... В критический момент нас поддержали все творческие союзы города.

А если становится совсем невмоготу, мы обращаемся к своим коллегам. И тогда нам начинают помогать из русского музея, из эрмитажа, из министерства культуры, из международных организаций... Да, наши фонды хранятся в тюмени, да, мы везем их со всех концов, тащим по картинке, чтобы сделать доступными нашим дорогим тюменским гражданам. Но нельзя допустить, чтобы какой-то один человек мог ими распорядиться.

Это федеральная собственность, общенациональное достояние.

Кандинский, куприн, репин, венецианов, брюллов, айвазовский, которые у нас хранятся, принадлежат не только нам - поэтому министерство и все ведущие музеи сразу становятся на нашу защиту.".

НО нужно ли доводить до этого?

музей надеется, что у губернатора найдется время и для него...

Увы, отношения с новым главой комитета по культуре начались неудачно - со столкновения, когда тот пришел в музей с предписанием об изъятии части здания... После договорились начать все с чистого листа. Получается как-то не очень...

Музей устал ждать, пока все образуется само собой. И потому обращается к тем, для кого существует и работает, к общественности города и к его властям - может, хоть так услышат...

Мы публикуем обращение сотрудников музея и надеемся, что вместе с нами к нему присоединятся и сограждане-тюменцы, которые хотят жить в красивом, культурном, просвещенном городе и гордиться им.