Вообще-то они давали в нижнем новгороде четыре концерта, но мы по незнанию посетили только последний (планетарий, 3 марта); знать бы раньше - сходили бы на все выступления...

Их зовут "welladay", и они приехали из санкт-петербурга. Играли кельтский фольклор и музыку эпохи возрождения. Полный состав коллектива следующий:

дарья богданова (вокал);

екатерина ложкомоева, зинаида михайлова (скрипки);

снежана автушкова (пандеретта);

вячеслав сухарев (галисийская волынка, вистлы, блок-флейта);

вадим митрофанов (лютня, византийская лютня, гитара в открытом строе);

михаил качалов (скрипка, альт);

иван пащенко (гитара, фагот, перкуссия);

стас зубцов (табор-пайп, вистл, барабан).

Средневековая европа бурлила, охваченная "процессами брожения" тотальной "культурной диффузии". Перемещались крестьяне и горожане, пилигримы и святые, из города в город странствовали менестрели и жонглеры, светское активно вторгалось в духовное, народные жанры - в церковный культ, а живопись сливалась с музыкой и театром: вот-вот должна была появиться первая итальянская опера...

Интенсивный культурный взаимообмен на сравнительно небольшой территории привел к тому, что все перемешалось, как по горизонтали, так и по вертикали. Напевы и танцы кочевали из страны в страну, от одного исполнителя к другому, а затем компоновались по-новому, объединялись в сюитные последования (или, по-ирландски, сеты). Так, бранль, сыгранный на мадридской площади, мог быть подхвачен странствующими шпильманами и через пару дней запросто прозвучать в севилье, причем необязательно "в оригинале", а, скажем, скомпонованным с другими напевами в форме рондо.

Одни и те же мелодии жили во множестве вариантов с разными текстами и названиями, кочуя из шпильманского репертуара в светские мадригалы и cantus firmus...

Странствующие по европе "welladay" общаются с себе подобными и обмениваются с ними мелодиями - как и полагается в устной менестрельной традиции. Ибо, в отличие от академической музыки, в искусстве "третьего пласта" (этим словом называют музыку, не относящуюся ни к профессиональной, ни к народной) практически нет специальных нотных сборников. Подобно тому, как это было тысячу лет назад, мелодии хранятся в памяти исполнителей и передаются "внутри цеха". В программке даже указаны "современные менестрели":

флейтистка памела из ливерпуля, давид, мартин круз и галисийская волынщица челлу, научившие музыкантов из санкт-петербурга рилам, мунейрам и жигам.

Кстати, пара слов о такой, казалось бы, непринципиальной вещи, как программка. Вместо огорчительно стандартной, лаконично-беспомощной описательности (типа "мелодия шестнадцатого века", "жига", "народный танец эпохи возрождения"), наводящей на мысли о недостаточной информированности и некоей профанации сродни любительской самодеятельности, перечень исполняемых коллективом пьес включал полные наименования используемых мелодий с указанием источника, автора, с исторической справкой. Словом, читая, невольно проникаешься ощущением личной причастности к истории.

То не было блестящей концертной программой. Не похоже было и на развеселую "музыку портовых пивнушек". Скорее, приближалось к жанру некоего внутрицехового "сейшна", полулюбительского, полупрофессионального "музицирования для удовольствия". Что, на наш взгляд, весьма тонко реставрирует атмосферу какого-нибудь кружка просвещенных любителей искусства эпохи ренессанса.

Полусферический зал планетария, где традиционно происходит нечто интересное и нестандартное, был полон, и поначалу собравшиеся внимали музыке, затаив дыхание. Вот быстрый рил и задорная полька (примерно такого рода танцы отплясывали на "титанике" ирландские эмигранты). Неземной красоты баллады, озвученные дарьей богдановой. Жига, стремительно отсчитывающая "раз-два-три, раз-два-три". Две танцовщицы, эльфийки с распущенными волосами, словно порхающие в нескольких сантиметрах над полом. Залихватские переливы ирландской флейты (вистла) и тембровые архаизмы волынки сочно переплетаются со скрипичными наигрышами, а большой барабан (тамерлин) увесисто подчеркивает последнюю долю такта, так и провоцируя публику присоединиться к отбиванию ритма. Что, в общем-то, вскоре и случилось. Наши аплодисменты и притопывания стали последней и главной строкой в партитуре менестрельного площадного музицирования.