Пушкинские стихи прозрачны, как воздух, капля росы, чистой воды бриллиант... Но встречаются, однако, и такие, которые таят в себе полумрак и нисколько не спешат навстречу разгадке.

Среди них "паж, или пятнадцатый год". Откуда у зрелого пушкина этот пылкий монолог отрока о даме его сердца, заканчивающийся взрывом откровенности:

хотите знать мою богиню,

мою севильскую графиню?..

Нет! ни за что не назову!

севилья... Напрашиваются испанские мотивы, пушкину, несомненно, близкие. Но, заглянув в черновики, мы на месте севильской графини обнаружили бы... Варшавскую. Иные мотивы!

польский путь был обстоятельно продуман известным пушкинистом н.О.Лернером. В результате варшавская графиня дешифрована как стефания витгенштейн, урожденная радзивилл, стало быть, полька. А пажем оказался по-детски, как говорили, влюбленный в нее иосиф россет, один из братьев пушкинской приятельницы а.О.Смирновой. Гипотеза эта прижилась прочно, хотя и не слишком обогатила читающих пушкинское стихотворение.

Думаем, виною тому натяжки, пропущенные лишь потому, что других гипотез как-то не обнаруживалось. Начать с того, что пушкин познакомился со смирновой (тогда еще тоже россет) в конце 1828-го, либо начале 1829 года, когда брату ее было 17 лет. Впору было начать и стихи чуть-чуть иначе. Не "15 лет мне скоро минет", а "17 лет мне скоро минет", что вполне соответствовало бы факту. Но в том-то и дело, что герой пушкинских стихов не зрелый юноша, который через год станет молодцом-уланом, а именно подросток.

Пятнадцать лет мне скоро минет;

дождусь ли радостно дня?

как он вперед меня подвинет!

что ни говори, а этот крик души вряд ли возможен несколькими годами раньше или позднее. И как трогательно дополняет его гордость пробивающимися усами, прорезавшимся вдруг - вместо детского-то дисканта! - грозным баритоном: "вы слышали мой голос грубый!".

Он и сам пока не очень верит, что новый голос дан ему навсегда. У него еще и остатки детского голоса не израсходованы... Перед нами, повторимся, по-пушкински - точный образ подростка на пороге жизни, а совсем не юноши лет 17, хотя бы и "по-детски влюбленного", но давно уже привыкшего и к своим усам, и к мужскому зыку в тембре.

Но в стихах есть и она. "Она строга, властолюбива"... "Она со всеми горделива..." Она величава, она сурова и ревнива, она поражает своим умом. Она окружена поклонниками, но явно выделяет между ними нашего героя-подростка, через зияющую возрастную пропасть подает ему свою царственную руку. Похожа ли она на стефанию радзивилл? да нисколько.

В конце 1828 года самой стефании около 19, хотя она и полгода уже как замужем. Разница в возрасте между 17 и 19 годами - это не пропасть. Жена в.Ф.Одоевского старше его на 7 лет, и, кажется, никто этой "пропасти" не заметил...

Но и в характере с.Витгенштейн не было ничего похожего. Поэт и.Козлов находил ее нежной лилией. А.О.Смирнова рассказывает, как пушкин, пригласив графиню на танец, сделал с нею несколько шагов туда-сюда и возвратил ее на место. Можно ли представить ее "светской" львицей, которая "со всеми горделива", а своего ровесника-пажа опекает по-матерински?

и еще одна мелочь! стефания - не польская графиня, так как витгенштейны - русские графы. Она польская княжна. Можно бы условно называть ее варшавской княгиней, но слова "княгиня" пушкин почему-то избегал. Ему легче оказалось заменить варшаву на севилью, чем графиню на княгиню. Хотя и с точки зрения рифмы богиня-княгиня более выигрышна.

Исходный образ, прототип следует, видимо, искать совсем в другом месте. Пушкин недаром и в названии, и в эпиграфе к стихотворению подчеркнул возраст своего героя: "это - возраст керубино...".

НАши поиски привели нас из петербурга в москву. Питерские исследователи пушкина, случается, забывают, что значительную часть жизни после ссылки пушкин провел в москве. "Возвращайтесь к нам, - увещевала его з.А.Волконская. - В московском воздухе легче дышится. Великий русский поэт должен писать или в степях или под сводами кремля"...

И пушкин каждый год, иногда по два раза, возвращался в сердце россии. Здесь в 1826-1827 годах он пережил высшую точку прижизненной славы и признания.

Уже 13 сентября 1826 года он был встречен в салоне княгини волконской кантатой геништы на его стихи "шуми, шуми, послушное ветрило". Пела чарующим, всей европе известным контральто великолепная хозяйка дома. Краска вспыхнула на смуглом пушкинском лице. Все видели, как он потрясен. Но все это длилось минут десять.

А дальше? ведь вечера у волконской заканчивались после полуночи, часам к двум. С кем и о чем говорил пушкин? что говорили ему и вокруг? что пили, что пели и танцевали? ясно, что народу в доме на тверской было, как никогда, много. Но все это артисты, литераторы, ученые. И, в первую очередь, по словам вяземского, все лучшие музыканты москвы...

Лучшим арфистом москвы и россии и к тому же давним коллегой волконской по концертам был н.П.Девитте. Русский голландец, он достойно носил фамилию знаменитого аристократического рода. Петр i и екатерина ii приглашали в россию его предков для строительства флота, гаваней, шлюзов, каналов. В пушкинские времена многие еще помнили генерал-аншефа якова девитте, легендарного инженера, деда нашего героя.

Совсем еще мальчик, н.Девитте был уже всеобщим любимцем, да и вполне заслуживал такой любви. Но на этот раз и он был только скромным гостем. Его даже не попросили сыграть. Всеобщее внимание приковано к пушкину.

По случаю коронации девитте был в прелестном пажеском мундире, который делал его похожим на офицера. Да он и готовил себя в офицеры: блестяще владел шпагой, изрядный наездник. Он и держался несколько по-офицерски, что придавало его детскому лицу уморительную важность. Что-то, видимо, напомнило в нем пушкину его собственные лицейские годы. Захотелось поговорить с единственным среди гостей человеком нового поколения.

Пушкин, как известно, "легко знакомился, сближался, особенно с молодыми людьми". Тут и он весь был "душа нараспашку", и его собеседнику радостно было открыться перед все понимающим человеком. Н.Девитте был как раз в том возрасте, когда ломается голос и пробиваются усы. И то и другое доставляет радость, о которой так и хочется рассказать всем. Еще и в голову не приходит, что все вокруг давно уже бреют или холят усы и говорят грубыми мужскими голосами. В этот день 13 сентября ему было без недели 15 лет. Не потому ли его так волновала эта дата:

пятнадцать лет мне скоро минет;

дождусь ли радостного дня?

словом, перед нами стопроцентный кандидат на роль пажа в пушкинском стихотворении. Многие годы занимаясь биографией н.П.Девитте, мы нашли в блестящем, чуть ироничном, пушкинском портрете его черты и ни одной им противоречащей. Кое-чего только недоставало. Например, девитте был не по возрасту образован, хотя и без всякой надутости. Мы были очень рады, найдя в черновиках а.Пушкина фразу: "читал я федру и заиру"...

Расин и вольтер совсем не заурядное чтение и для обычного пажа, и для и.Россета, по словам сестры, не знавшего даже, что это такое - керубино. А ведь у бомаршевского пажа керубино была и еще одна черточка, знакомая нам по девитте. Свои чувства он готов был доказывать своими же романсами (!).

Ну а как быть с целым букетом пушкинских характеристик, которые так не подходили к стефании радзивилл? а между тем они очень неплохо подходят к княгине з.А.Волконской.

Конечно, волконская прежде всего хозяйка и муза блестящего салона. Замечательная певица, она не могла не заметить феноменального музыкального таланта девитте. В неполных 15 лет он не только лучший арфист россии. Он уже сочиняет изумительные романсы, импровизирует танцы, расходящиеся по бальным залам столицы, наконец, и сам великолепно танцует. Но, кроме того, он еще и красив.

Пушкин не зря назвал волконскую "царицей муз и красоты", подчеркнул этим не только ее таланты, но и достоинства управляемого ею царства. Она окружила себя не одной вещественной, но и человеческой красотой. В ее загадочном возрасте (споры о годе ее рождения идут до сих пор) нравится, что вокруг нее столько красивых мужчин: жгучий итальянец-певец м.Риччи, байронический д.Веневитинов, изысканный е.Баратынский, высоченный и чуть неуклюжий а.Муравьев... И рядом с ними совсем еще мальчик, красавец и талант н.Девитте. Чтобы удержать их всех около себя, мало роскошных обедов и незабываемых концертов. Нужна еще и целая артиллерия женского обаяния и кокетства с точным учетом особенностей и пристрастий каждого. Волконская даже и ученых могла поразить и порадовать своей ученостью. И при этом, говоря словами того же вяземского, ни одной синей петли в чулке. Каждый должен был чувствовать здесь себя единственным и за этим бесценным чувством радостно сюда возвращаться. Возвращаться со стихами, романсами, вальсами, рисунками, встречая при этом все более горячее внимание хозяйки. Легко восстановить ее отношения с веневитиновым, тоже называвшим ее "моя богиня", кое-что известно о музыкальных приношениях одоевского, полное внимание княгини чувствовали даже совсем уж не красавцы м.Погодин и с.Шевырев. Но девитте?

поскольку он был пажем по образованию и лучше всех знал все тонкости придворного ритуала, волконская и обращалась с ним так, как обращалась бы очарованная мальчиком великая княгиня. Он был для нее отчасти прелестной игрушкой, пока еще об этом не догадывающейся. Не исключено, учил ее игре на арфе. Во всяком случае, он бывал в этом доме не только по понедельникам:

вечор она мне величаво.

Клялась, что если буду вновь.

Глядеть налево и направо,

то даст она мне яду; - право -

вот какова ее любовь!

нельзя исключить, что был в ее кокетстве и любовный лексикон, и даже момент подлинной влюбленности. Наивно-чистый и вместе с тем гениально одаренный и необычайно симпатичный мальчик, подросток, почти юноша никого не оставлял равнодушным...

Пушкин разгадал этот роман отчасти из разговора с девитте, отчасти силой поэтического ума и таланта. Он почувствовал здесь тему, достойную большой поэзии. Было в девитте нечто от ипполита, обольщаемого мачехой федрой. Не потому ли и всплыло название драмы расина? но и "заира" вольтера могла подсказать мотив ревности по отношению к невинному существу (отсюда "яд", не без юмора прифантазированный поэтом).

А главное, он мог бы с полной прозрачностью закончить свои стихи словами:

хотите знать мою богиню,

мою московскую княгиню?

нет, ни за что не назову!

мог бы, да не имел права. Он ведь писал не эпиграмму, а нечто противоположное. Возможно, у истоков стихотворения, начатого в сентябре 1826 года, и был некоторый сатирический посыл, но чуткая муза поправила поэта. А вскоре ему и самому довелось услышать девитте за арфой. Но это тема особой статьи, тем более что результатом стали стихи, которые нам удалось разыскать. Попутно, в двух словах, о таких вещах не скажешь.

В 1829 году волконская покинула россию. В 1830-м, в болдине пушкин снова вернулся к теме, не покидавшей его с конца 1826 года. В пушкинистике имеется, правда, аргумент, который мог бы сразу разрушить всю нашу гипотезу. Строфа, которой написан "паж", появилась якобы у пушкина лишь в 1829 году (!), но это, к счастью, ошибка. Тогда же, в конце 1826 года, пушкин использует ее в послании "и.И.Пущину". Но и десятью годами раньше она всплывала в лицейских стихах, причем в сходном эмоциональном контексте:

лишь сон на смертных налетает,

амур в молчании ночном.

Фонарь любовнику вручает.

И сам счастливца провожает.

К уснувшему супругу в дом...

(Амур и гименей, 1816).

Детали романа и.Россета и с.Витгенштейн используются в 1830 году скорее для маскировки либо для переориентации уже сложившегося содержания. В черновиках появляется стрельна, где летом 1830 года начал службу и.Россет, и варшава - родина графини. В итоговый текст, кстати сказать, обе детали не попали.

Пушкин пробовал выкинуть из стихотворения 4-ю и 5-ю строфы, в которых проглядывал облик светской львицы, столь не совпадающий с образом с.Радзивилл. Но вслед за этим сразу бледнел и полный живых противоречий образ влюбленного пажа. Воспроизвести же во всем богатстве великолепный "роман" царственной женщины и выдающегося мальчика-музыканта на пространстве 4-6 строф, видимо, не удавалось. Оставалось либо не печатать стихи, либо печатать в резко сокращенном и столь же резко ухудшенном виде. Поколебавшись (в 1831 году они уже стояли в очереди на публикацию), пушкин махнул рукой. Вышли они только после его смерти, а в полном виде и вовсе лишь в 1928 году.

Время сгладило шероховатости и даже сатирические колючки в этих стихах. Сейчас они, помимо куртуазной картины той поры, помимо двух образов, воссозданных с пушкинской веселой влюбленностью в жизнь, приближают и к пониманию атмосферы в салоне волконской, и к биографии абсолютно забытого моцартовски одаренного музыканта.

Закончим одной непроясненной деталью из единственного письма з.А.Волконской к пушкину: "когда я вас вижу, я становлюсь мачехой". Нам кажется, что и эти строчки навеяны образом федры, мачехи злосчастного ипполита. Вот только роль ипполита з.Волконская кокетливо предлагает здесь... Пушкину. Как истинный ипполит, пушкин от прелестей "мачехи", естественно, отказался. Или, как вольтерьянец, просто ей ни на гран не поверил?!

зато в стихах, ей посвященных, поэт возвысил ее до уровня величайшей из певиц анжелики каталани, скромно сравнившей себя с кочевою цыганкой. Но кто же в тогдашней москве не знал, что, пораженная пением этой цыганки, каталани назвала именно ее первой певицей и символически передала ей шаль, полученную от папы римского за несравненные успехи в искусстве.

Паж, или пятнадцатый год.

c'est l'age de cherubin...

ПЯтнадцать лет мне скоро минет;

дождусь ли радостного дня?

как он вперед меня подвинет!

но и теперь никто не кинет.

С презреньем взгляда на меня.

Уж я не мальчик - уж над губой.

Могу свой ус я защипнуть;

я важен, как старик беззубый;

вы слышите мой голос грубый,

попробуй кто меня толкнуть.

[Читал я "федру" и "заиру",

как злой гусар, сижу верхом.

И показать могу я миру,

что мастерски держу рапиру.

И ею правлю, как мячом.].

Я Нравлюсь дамам, ибо скромен,

и между ими есть одна...

И гордый взор ее так томен,

и цвет ланит ее так темен,

что жизни мне милей она.

Она строга, властолюбива,

я сам дивлюсь ее уму -

и ужас как она ревнива;

зато со всеми горделива.

И мне доступна одному.

Вечор она мне величаво.

Клялась, что если буду вновь.

Глядеть налево и направо,

то даст она мне яду; - право -

вот какова ее любовь!

[давно я только сплю и вижу,

чтоб за нее подраться мне,

вели она - весь мир обижу,

пройду от стрельны до парижу,

рубясь, пешком иль на коне.].

ОНа готова хоть в пустыню.

Бежать со мной, презрев молву.

Хотите знать мою богиню,

мою севильскую графиню?..

Нет! ни за что не назову!