Выставка "поль сезанн и русский авангард начала хх века" в петербурге.

Выставки, подобные той, что открылась недавно в государственном эрмитаже, редки в отечественной художественной жизни по многим причинам. Самая главная -- это причина экономическая. Для того чтобы устроить крупную выставку произведений из различных художественных собраний, требуются миллионы долларов. Стоимость экспозиции включает в себя большие суммы за специализированную транспортировку произведений искусства, а также огромные страховки, обеспечивающие музею, распростившемуся с одним из своих шедевров, хоть какую-то уверенность в его сохранности. Любая крупная выставка, проводимая западным музеем, своей стоимостью в несколько раз превышает бюджет эрмитажа.

Огромные деньги, что тратятся на устройство подобных супершоу, никогда прямо не возвращаются. Никто не надеется окупить выставку с помощью проданных билетов, каталогов и открыток. Однако финансирование подобных мероприятий нельзя отнести исключительно к области благотворительности или голого престижа. Любая крупная шумная выставка в конечном счете окупается многократно. В первую очередь за счет резко возрастающего туризма, так как на престижные мероприятия подобного рода съезжаются любители искусства со всего мира. Гостиницы полны, билетов на самолет не достать, и процветающий музей служит залогом процветания города.

Взаимосвязь подобного рода давно осознана в цивилизованном мире. У нас до сих пор музей воспринимается как роскошь на государственном обеспечении. Так как сегодня государство не может позволить себе никакой роскоши, то музеи оказываются совершенно обездоленными. Благо им еще была бы предоставлена самостоятельность, но даже этого они лишены: государство зорко бдит за их финансовой деятельностью, третируя их в лучшем случае как обыкновенную частную фирму, стараясь обложить налогом даже выставочные экспонаты. Само собою, это отнюдь не служит процветанию выставочной практики, и эрмитаж по большей части должен довольствоваться или обменными выставками, полностью оплачиваемыми западным партнером, или своими фондами. Очевидно, что при таких ограничениях никакие большие экспозиции, посвященные крупным художественным проблемам, практически невозможны.

На данной выставке представлены 52 работы поля сезанна, что уже делает ее невероятно значительным событием в мировой музейной жизни. Сезанн сегодня один из самых дорогих художников, страховка любого его полотна исчисляется десятками миллионов долларов, и заполучить его работы из других собраний может лишь музей с очень прочной репутацией. Эрмитажу это удалось путем кропотливой работы: музей посылал произведения из своей коллекции на выставки в другие музеи и взамен получал согласие предоставить экспонаты для "сезанна и русского авангарда". То, что другие крупные музеи делают, оперируя суммами из выставочного бюджета, эрмитажу пришлось кропотливо копить в течение нескольких лет, и в результате "сезанн и русский авангард" оказался для музея своего рода бесплатной обменной выставкой.

То, что отечественные музеи кормились и кормятся только у государственной кормушки, естественно, вызывает острое соперничество между ними. Русский музей и эрмитаж спорят из-за звания главного музея петербурга, эрмитаж и гмии -- из-за звания главного музея страны, что ведет к постоянной конкуренции, и часто отечественным музеям легче договориться о зарубежной выставке, чем о каком-либо совместном проекте. Музейные структуры, находясь под сильным влиянием государственной бюрократии, стараются сохранять полную независимость и крайне редко допускают к сотрудничеству специалистов со стороны, считая выставочную деятельность сугубо внутренним делом. Это в корне противоречит международной музейной практике, когда для реализации того или иного большого проекта всегда приглашаются специалисты по данному вопросу, что ни в коем случае не служит умалением заслуг музея. В этом смысле выставка "сезанн и русский авангард" чуть ли не уникальна: она -- плод совместной работы четырех крупнейших музеев россии -- эрмитажа, гмии им. А.С. Пушкина, русского музея и третьяковской галереи. К тому же над выставкой и ее каталогом работал искусствовед, вообще находящийся вне музейной структуры, специалист по русскому искусству начала хх века г.Г. Поспелов.

Три пятых произведений сезанна на этой выставке принадлежит эрмитажу и гмии им. Пушкина. Русским собраниям повезло. Благодаря морозову и щукину в россии находится одно из лучших в мире собраний работ великого художника -- как по количеству, так и по качеству. После национализации их собраний эти сезанны вместе с другими работами из коллекций двух московских миллионеров попали в музей новой западной живописи, некоторое время просуществовавший в москве. Усиление советского консерватизма, разделавшегося со всеми авангардистскими течениями, первоначально столь радостно воспринявшими революцию, привело к закрытию музея. Коллекции щукина и морозова были поделены между москвой и ленинградом и на долгое время отправлены в запасники. Таким образом история жизни картин сезанна в россии оказалась тесно связанной с историей жизни советской власти. Первый, сравнительно недолгий постреволюционный период, когда советское правительство заигрывало с прогрессивным человечеством, сезанн был окружен почетом. После того как социализм набрал силу и создал свой, самый передовой в мире стиль -- стиль соцреализма, впоследствии названный сталинским стилем, -- сезанн был отправлен в ссылку. Вернулся он оттуда, как и полагается, лишь после смерти сталина.

В 1956 году в эрмитаже состоялась выставка, посвященная 50-летию со дня смерти поля сезанна. Ее устроителем была а.Г. Барская, хранитель новой французской живописи в эрмитаже, и на выставке были собраны почти все отечественные сезанны. Сегодня тоненький черно-белый каталог, минимально снабженный каким-либо текстом, может вызвать недоумение своей скудностью. Сорок лет назад, однако, подобная акция была настоящим пиром свободы и вольнодумства. Это был первый шаг, и хотя сезанна и других щукинско-морозовских французов еще ждало много неприятностей от партийно-административной верхушки, к концу 60-х они заняли почетное место в обоих главных музеях страны. Оттепель зафиксировала начало гниения соцреализма, а вместе с ним и всей советской системы. Сезанн стал индикатором этого процесса.

Во время неприятностей, выпавших на долю картин сезанна, ни о каком его влиянии на русскую живопись не могло быть и речи. В течение семидесяти лет никто о русском сезаннизме и не заикался, даже на монографических выставках машкова и кончаловского, даже когда искусство сезанна было реабилитировано. Сами эти художники, бывшие в начале века одними из самых последовательных сезаннистов, став живописцами рая "утомленного солнца", о юношеских увлечениях старались не вспоминать, обоснованно опасаясь обвинений в шпионаже в пользу империалистической франции. Русское и советское искусство должно было быть свободным от каких-либо иностранных влияний, и только совсем недавно отечественные искусствоведы, отбросив провинциально-империалистические комплексы, стали открыто говорить о реальных соотношениях своего и чужого в русской культуре.

Таким образом, "сезанн и русский авангард" со всех сторон прогрессивен. Подобная выставка, в первую очередь, свидетельство открытости, которой россии, несмотря на ее хваленую "всемирную чуткость", всегда больше всего не хватает. К проявлениям все большей открытости и относится тот факт, что среди щукинских и морозовских сезаннов оказались полотна со скромными указаниями "гос. Эрмитаж, санкт-петербург (бывшее собр. О. Кребса в хольцдорфе)". Уже несколько лет как трофейные шедевры были высвобождены из спецхрана, считавшегося государственной тайной, и заняли свое место в эрмитажной экспозиции. Судьба этих произведений еще не решена окончательно, правительства еще дебатируют вопросы о репарациях и реституциях, но они получили свободу. "Сезанн и русские сезаннисты" -- это первая чисто художественная выставка, на которой картины из бывших немецких собраний фигурируют как произведения искусства, а не как участники и заложники сложных политических интриг.

В заключение ко всем комплиментам этой выставки, невероятно значимой как признак растущей свободы художественной жизни, хочется добавить, что эрмитаж в данном случае оказался даже впереди западных музеев. Выставки импрессионизма и постимпрессионизма всегда пользуются огромной популярностью среди публики и в них нет недостатка. Ведущие искусствоведы уже давно стали замечать, что монографические выставки импрессионистов исчерпали себя и нужно искать новые темы. Ричард томсон, один из специалистов по искусству этого периода, замечает, что до сих пор еще не было выставки, посвященной сезаннизму начала века, совместившей бы работы пикассо, брака, делонэ, вламинка etc. И показавшей бы сезанна с новой точки зрения. Россия на этот раз опередила западных искусствоведов -- в первый, но, может быть, не единственный раз.