Среди тех, кто, говоря словами поэта, "посетил сей мир в минуты роковые", было свыше 16 тысяч жителей вятской земли, ставших в период с 1918 по 1958 годы. Жертвами политических репрессий. Списки их имен с краткими биографическими данными приведены в томах областной "книги памяти", в одном из которых читаем: "гребнев лука арефьевич, 1869 г.Р., Уроженец д.Дергачи русско-турекского с/с уржумского района, проживал в д. Большие пальники марковского с/с немского района, русский, священник церкви. 14 мая 1932 г. Особой тройкой при пп огпу нижегородского края по ст. 58 пп.10, 11 ук рсфср подвергнут высылке на 3 года в северный край. Реабилитирован 07.09.1990г.".

ПРошлое столетие лука арефьевич встретил вполне сложившейся личностью. Он не раз бывал в москве, где, как полагают уральские исследователи, обучался типографскому делу у братьев овчинниковых и д.Д.Крупина, чтобы, как только появится возможность, официально открыть на своей родине старообрядческую типографию. До памятного 1905 года, даровавшего россиянам свободу вероисповедания, говорить об этом было бессмысленно, поэтому в д.Дергачи л.А. Гребнев вынужден был издавать книги в подпольных условиях, выдавая их за напечатанные в "типографии почаевской". Типографское оборудование, будучи проданным московской преображенской общине, судя по всему, явилось основой для создания там в 1910 году собственного центра книгопечатания. Живя в 1907-1908 годах в москве, лука арефьевич для типографии известного старообрядческого деятеля г.К.Горбунова "приготовил матрицы церковно-славянского шрифта, отличавшиеся четкостью и даже изяществом". Это выгодно выделяло напечатанную в названной типографии продукцию в ряду ей подобных. Показательно, что первым гребневским изданием, напечатанным в старой тушке, явилась азбука, вышедшая тиражом 4 тысячи экземпляров и предназначенная для обучения детей церковнославянскому чтению и письму в организованной при молитвенном доме школе. Неоднократно печатались различные канонники, псалтыри, панихидники, часовники, листы "целебника", карточки с изображением "райских" птиц алконоста и сирина, брошюры против карт и табакокурения... Были и оригинальные издания, например, "о степени отеческой московских, новгородских, псковских, поморских и вятских стран", "беседы о таинстве брака", "путь, ведущий христианина к прощению". Книги одевались в красивые кожаные, опойковые и коленкоровые переплеты, стоили дешево, а самые ценные из них печатались на старинной бумаге с водяными знаками xviii века. Они украшались красочными заставками и рисунками, имели изящные застежки, изготовленные в местной мастерской.

Красивое оформление, четкий шрифт, доступная цена делали тушкинские издания популярными не только в вятском крае, но и далеко за его пределами. Их можно было купить в магазинах москвы, петербурга, казани, встретить у староверов урала, белоруссии и прибалтики. Первая мировая война прервала печатание "поморских ответов" и других книг. С 1915 года от типографского ремесла л.А.Гребнев практически отошел, хотя по-прежнему отливал медные иконы и нательные кресты, занимался иконописью, руководил молитвенным домом, обучал детишек грамоте. В августе 1917 года его как старосту старообрядческой общины избрали делегатом на проходивший в москве всероссийский съезд поморцев. Вскоре с приходом новой власти дарованная царским правительством свобода вероисповедания закончилась. Уже осенью 1918 года в старую тушку пожаловали незваные гости. Начальник уездной милиции и.Г.Колотов увез в малмыж конфискованные печатные станки и шрифт гребневской типографии. Был арестован и книгопечатник. Вскоре, впрочем, его отпустили на свободу, однако аресты продолжались и в последующее время.

После конфискации типографского оборудования л.А.Гребнев с сыном фомой и несколькими помощниками вплоть до 1929 года продолжал писать и отливать иконы. По воспоминаниям старожилов, из его литейной мастерской выходили также колокольчики, втулки для тарантасных колес, шестерни ручных дрелей. Тучи над ним с каждым годом все более сгущались, пока в 1930 году, говорится в уголовном деле, он не был "окончательно раскулачен". До 15 возов конфискованных тогда книг были развезены по окрестным деревням, жители которых использовали их для оклеивания стен и отапливания изб. Бывало, что и ученики в школах пользовались гребневскими брошюрами вместо тетрадей. Вынужденный оставить старую тушку, л.А.Гребнев перебрался в другой крупный федосеевский центр - с.Русский турек уржумского района, но прожил там всего лишь два месяца, после чего, по его словам, "в марте 1931 года переехал в дер.Б.Пальники немского района, где жил у своего знакомого бабкина леонтия филипповича. С октября 1931 года стал служителем культа в поморской общине старообрядцев". "Народная" власть и в пальниках не оставила в покое вятского самородка. Осужденный вместе с л.Ф.Бабкиным по пресловутой 58-й статье за "контрреволюционную пропаганду и агитацию" на трехгодичную ссылку, он по пути следования в северный край умер в г.Котласе.

В октябре 1937 года был репрессирован сын книгопечатника ф.Л.Гребнев, вскоре погибший в заключении. А в 1938 году не стало и а.И.Янкина. Накопленные подвижником краеведения бесценные (в том числе полученные от луки арефьевича) богатства были расхищены. Лишь небольшая их часть попала в музеи малмыжа, уржума и кирова. Ныне жизнью и деятельностью луки арефьевича пристально интересуются столичные и провинциальные археографы, библиофилы, искусствоведы, о нем снимают передачи и фильмы, делают доклады на конференциях, пишут научные исследования, повести и поэмы. Поистине, "блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые"!