Среднеазиатский текстиль в музеях москвы и петербурга.

Сразу два крупных российских музея показывают в сентябре "восточные выставки". Сначала русский музей в петербурге, а затем и пушкинский в москве открыли сезон среднеазиатской темой. В петербурге показывают туркменские ковры, в москве на выставке "облака, застывшие на шелке" -- туркестанские икаты (этим ученым словом называются "ткани с характерными, словно размытыми узорами"). Возможно, причина совпадения -- климатическая. Жестокая летняя жара заставляет обратиться к опыту привычных к высоким температурам среднеазиатских государств и немедленно начать его усваивать и осваивать. Стелить на камни шерстяные ковры и сидеть на них неподвижно, обрядившись в переливчатый шелковый восточный халат со слегка размытым то ли временем, то ли технологией узором. Некоторые уже и на вернисаж в пушкинский музей такие халаты надели, благо сентябрьская погода в москве позволяет среднеазиатскую экзотику. Но все же такое объяснение было бы слишком простым и недостойным высокой культурной политики.

Выставленные в музеях изящных искусств восточные халаты, скатерти, панно и ковры за счет резкого изменения контекста теряют значительную часть своей этнографической специфики и выступают как самостоятельные произведения искусства. Удивляют красотой геометрических узоров, изысканным сочетанием красок, потрясают разнообразием вариантов при скудном наборе средств, жестко ограниченных традицией (в икатах, например, не использовали больше семи цветов). Как ни странно, для объяснения особенной красоты традиционного восточного искусства опираются теперь на русский авангард и абстракционизм. Обязательно упоминают о том, что народное искусство было источником вдохновения многих великих художников начала хх века, совершивших переворот в мировом и русском искусстве. Это занятное обстоятельство свидетельствует и о том, что еще недавно чуть ли не более экзотическое в широком общественном сознании, чем не только восточное, но даже и африканское, абстрактное искусство теперь в нем прочно укоренилось. Даже корни его исследуют и демонстрируют как часть высокого искусства, не прикрываясь авторитетом музеев востока или этнографии. Выставленные русским музеем туркменские ковры -- часть коллекции, унаследованной от бывшего кустарного музея. Ее собирали в начале позапрошлого века одновременно с революцией в искусстве. Туркестанские икаты -- также только часть огромного частного собрания таира ф. Таирова. Занятно, но почти век спустя фон для его собирания был тот же -- развившийся в застойные времена интерес к экзотике и путешествиям, пусть и ограниченным советским пространством, любовь к "настоящим старым вещам" кустарного производства и даже возрождающийся в массах интерес к беспредметному искусству.

Обе выставки не только смотрятся очень эффектно, но и кажутся весьма актуальными. Восточное искусство, несмотря на годы совместной жизни в едином государстве, снова интересно россии как часть экзотической, периферийной культуры. Увлечение экзотикой, расцветшее в последние годы опасными путешествиями, еще более опасными ресторанами и магазинчиками, которые раньше назывались колониальными, обозначает еще и новое самоощущение недавно униженной метрополии, уловленное нашими ведущими музеями. Названия ферганская долина, самарканд, бухара и хива снова звучат заманчиво и недоступно. А потому и шелковые ткани смотрятся редкими драгоценностями, являясь таковыми по существу. Созданные в xviii--xix веках, они разошлись по разным странам и коллекциям, а на родине традиции их изготовления почти утрачены. Возрождение же промысла, которым вроде бы занялись теперь местные власти, как правило, означает его окончательную гибель и превращение в однообразный сувенирный китч. Так что икаты теперь принадлежат целиком высокому искусству и высокой же моде.

Последовавший за открытием в пушкинском музее прием, устроенный модным журналом harper's bazaar, с узбекской кухней и показом моделей из коллекции виктории андрияновой, подтвердил тягу культуры к острой смеси восточного и западного, современного и традиционного. Шотландские ткани и икаты выступали согласно и почти неотличимо, а устроитель показа не мог отказать себе в удовольствии повторить знаменитую сцену из "белого солнца пустыни", в которой гаремные жены закрывают себе лица, задирая юбки. Естественно, что трусики на моделях были сплошными икатами.