Самарский пенсионер козлов домчался на велосипеде до владивостока.

И вот что замечательно:

не только глазел, дивился на красоты отечества, но и по мере сил пытался быть полезным случайным попутчикам, попавшим в беду.

Опустив рога, лось угрюмо стоял посредине пустынного сибирского тракта. Хотелось бодаться. Велосипедист попытался обойти озабоченную зверюгу справа. Но сохатый, разгадав маневр, переместил тяжелую тушу в позицию атаки. "Вот скотина, привязался!" - подумал александр, давя педаль тормоза. До сих пор в дороге ему встречались только осторожные лисицы да глупые бурундуки. "Жри, зверюга!" - путешественник разломал изъятую из нз плитку шоколада и бросил в морду таежному рэкетиру. Подумав, лось обнюхал подношение и стал лениво жевать без всякого выражения благодарности. В это время александр уже бешено несся навстречу неизвестности. Мысль оседлать велосипед пришла в голову из ниоткуда. Просто в один прекрасный день решил сесть за руль и рвануть на дальний восток, где тогда служил пограничником сын. На дворе стоял шальной 94-й год: рубль стремительно тощал, лопались банки, работяг толпами гнали с заводов, прибирая к рукам власть в стране, матерела братва. Плюнув на этот осточертевший бордель, козлов стал готовиться к одиночному пробегу через скучные волжские степи, горы урала, глухую сибирскую тайгу. Где-то там, за растянувшимися на 11 тысяч километров пространствами, его уже ждал лазурный тихий океан. Трансконтинентальный пробег - штука серьезная. Главное тут - надежная машина, способная выдержать колоссальные нагрузки гигантской трассы. Александр чуток поразмышлял да и написал из родного новокуйбышевска на пензенский "завод имени фрунзе" просьбу сделать по приложенному чертежу особый велосипед с усиленной рамой, мощными ободами и дополнительным багажником. К его удивлению, ответ замдиректора сурина пришел почти сразу: приезжайте, сделаем. Больше того, администрация пензенской области дала путешественнику сопроводительное письмо, предлагавшее всем встречным губернаторам, телерадиокомпаниям и печатным сми оказывать козлову содействие в продвижении к приморским берегам. Бумага эта ох как сгодилась ему в пути! нашлась и коммерческая фирма-спонсор "орбита", которая подбросила на дорогу деньжат. К тихому океану александр ехал три летних месяца. Дневной маршрут прокладывал по карте так, чтобы, отмахав километров двести, к вечерней заре прибыть в какой-нибудь населенный пункт. Хотя порой в безлюдных весях доводилось ночевать в кустах под звездами, мокнуть в сыром спальном мешке. Свернув к забытой богом деревне, стучал в крайнюю избу со сроду не запиравшейся дверью и просил крыши над головой.

- За всю дорогу мне ни разу не встречались лихие люди, злодеи, - говорит козлов. - Только хорошие попадались. Я и не думал, что в россии осталось еще так много добрых людей, не озверевших от реформ и перестроек. Даже среди начальства. Слава, растиражированная телевидением начиная с уфы, потом всю дорогу обгоняла ее владельца. Однажды дождливый закат застал козлова на раскисшем проселке. Колеса безнадежно вязли в грязи. За спиной вдруг раздался лошадиный храп. Нагнавший башкир посадил его вместе с велосипедом на телегу и отвез за три километра домой. Старуха-жена и невестка тут же слепили пельмени, на столе образовалась четверть ядреного первача. Путешественника высушили, положили спать, а утром хозяин отвез обратно на трассу. Столь подзабытое в наши подлые времена гостеприимство александр объясняет просто: "деревенский мужик везде бесхитростный. Вот на нем все и пашут". Где-то в лесной чащобе забайкалья одичавшая кукушка уныло вела счет годам неизвестно чьей жизни: "ку-ку, ку-ку, ку-ку." Обгоняя и пыля, рядом прогромыхал натруженными внутренностями древний уазик. Километров через десять козлов заметил его приткнувшимся у обочины. Метрах в двадцати от дороги на потертом ковре сидел пожилой бурят и таинственно улыбался круглым восточным лицом. В котле уже парила вареная баранина, блестели на солнце боками бутылки с водкой и пивом. Бурят, оказавшийся журналистом на пенсии, случайно узнал о велопробеге из программы местного телевидения и как истинный потомок древних монголов не мог не оказать помощь находящемуся в пути. Когда-то степное уложение сурового чингисхана карало такой проступок смертью. Дорога сводила александра с разными судьбами, характерами, ситуациями. В кемеровском горняцком городе березовском спал вместе с шахтерами в вагончике под землей. Делил место у ночного костра с чабанами. Был тамадой на свадьбе в крохотной чувашской деревушке. На крутом берегу байкала зашел в проконопаченную баньку. В баньке никого, зато натоплено. Согрелся, переночевал. Уезжая утром, оставил записку: "спасибо, хозяева, за приют". В омск приехал уже ночью. Разбудил бабку-сторожиху на телестудии. А минут через пять директор компании дал по телефону команду: дуй на стадион "спартак", там уже ждут. Тренер володя мыл его в сауне мочалкой как малого ребенка. Было даже стыдно. Под красноярском случилась беда - у велосипеда оторвалась ступица. Такую поломку самостоятельно не починишь. На попутке добрался до областного центра. И простенько так: "зашел к губернатору. Он дал указание спорткомитету мне помочь". Через пять часов машина была как новенькая. Продолжая движение, заехал в артем, забрал брата-летчика михаила. А там и город юности владивосток, где александр служил на флоте. В волнах тихого океана он и обмыл колеса своего железного друга.

Собственно, спортивная карьера саши козлова начиналась во владивостоке, где он получил "мастера" по пожарно-прикладным видам спорта. Потом учился в куйбышевском строительном институте, возводил крупнейший в стране новокуйбышевский нефтеперерабатывающий завод, играл в волейбол за городской клуб "нефтяник". Прочно осев в соседнем безенчуке, так незаметно и дожил до пенсии. Вот тогда его и зацепила страсть к велосипедным странствиям. В 2000-м, не вняв причитаниям жены, опять сел за руль и махнул из астрахани в мурманск. Решил напоследок положить цветы на могилу сестры в пскове. Козлов вытаскивает толстую пачку фотографий, бережно завернутую в целлофановый пакет из-под молока. Десятки сделанных кодаком фоток открывают изумительный мир древней русской культуры, увиденный глазами велосипедиста. Величавые купола монастырей, отраженные в неспешных водах верхней волги. Пейзажи необозримых степей. Устремившийся в небеса памятник героям бородинского поля. Парадные проспекты имперского петербурга. Ветхие башни псковского гостинца. На фотографиях нет только одного - самого александра на верном велосипеде. "Да разве это для собственной славы? - смущенно отнекивается путешественник. - Внучка вот растет, ей хотел показать". Пробег в мурманск привнес новые, настораживающие впечатления. В ярославском селе козлов остановился во временном общежитии коллег-строителей. За окном пьяный голос истошно орал матерную песню. На койке в углу мелкой дрожью колотило парнишку лет двадцати. Закатывая глаза, трясунчик неестественно выгибался всем телом. - Плохо тебе, сынок? может, чаю погорячее? - вспоминая собственных сыновей, поинтересовался александр.

- Да оставь, ломка у него, - пояснил сосед.

- Какая ломка?

- да обычная, наркоманская. Их вон в девееве штук сорок таких в коммуне лечится. Козлов сел на велосипед и поколесил по грунтовке в девеево. "У меня сын от передозировки прямо здесь, в коммуне, помер, - устало сказал руководитель общины николай. - Вот теперь этих дурачков спасаю". Александр огляделся. Вроде обычные пацанята. А может, и не обычные. Восковые лица. Озлобленный взгляд волчонка. Николай объяснил, что таких коммун сегодня в россии пруд пруди. А толку почти никакого. Чтобы отвлечь ребят от дури, надо их чем-то занять. Не всем же нравится навоз из свинарника выгребать. Подсказал адреса других общин, которые козлов стал методично посещать на своем пути. И везде - безысходность, горе людское. Под выборгом наткнулся на погост. И чуть не ошалел. На свежедатированных табличках значились десятка два мальчишеских имен: всех сгубили наркотики. - Собственноручно бы перестрелял мерзавцев, - в сердцах скрипнул зубами озлобленный участковый. - Кого? - не понял велосипедист.

- Да тех, кто дурь сюда мешками тащит!

завязывая разговоры со встречными на коротких привалах, александр наслушался кучу жутких историй. В рязани обезумевший от горя отец убил врача-нарколога, который не смог спасти его чадо. В костроме девочка-наркоманка выбросилась из окна, позвоночник - вдребезги. Уж лучше бы совсем убилась. А в подольске подсел на героин каждый третий подросток. Дорожные наблюдения как-то сами собой вылились в умозаключения. - В начале этого лета решил взять курс на юг - в одессу. А может, и дальше - на святую землю в иерусалим. Если деньги найдутся. Вот я и подумал: а хорошо было бы взять с собой в пробег нескольких ребят из тех, кто решил с наркоманством завязать. За десять часов так педали накрутишь, тут уж не до наркотиков станет, - делится задумкой путешественник. - Ну а если ставить проблему шире, в стране не плохо бы организовать систему велосипедных клубов, которые займутся искоренением дурного дела. Составлять маршруты, общаться с народом я умею. Знаю, в каких коммунах попутчиков набрать. Неужели у государства, у спонсоров не найдется малая толика денег на велосипеды, обмундирование кой-какое, дорожные расходы. Много не надо. Вот я еще раз подумал: может, ваша газета расскажет о старике-чудаке? глядишь, кто-нибудь и откликнется. На прощание велосипедист пожал мне руку. Ладонь потом болела два дня. А что? козлову всего-то пошел 63-й.