выставка памяти людмилы беловой

в особняке румянцева открыта выставка к 80-летию со дня рождения людмилы николаевны беловой. Она была директором музея истории ленинграда тридцать три года (с 1954-го по 1987-й), за которые сумела не только возродить его после восемнадцати лет пребывания в "законсервированном состоянии", но и превратить в настоящую музейную империю.

Небольшая экспозиция -- семейный архив, афиши выставок и путеводители, грамоты и служебные пропуска -- по стилю и духу поразительно созвучна тому застойному, романовскому ленинграду, в котором людмила белова была одним из самых деятельных и прогрессивных чиновников от культуры. Вот она, тридцатилетняя партийная активистка хрущевского призыва, недавно назначенная директором музея, располагавшегося вначале в румянцевском особняке, вместе с отцом, бывшим народовольцем и узником петропавловской крепости, заснята на фоне одного из бастионов. Беловой удалось добиться музеефикации почти всего заячьего острова и превратить петропавловку, состоявшую тогда наполовину из складов, наполовину -- из коммунальных квартир, в "мозговой центр" разветвленной сети филиалов музея истории ленинграда. Число которых, благодаря комсомольскому энтузиазму и партийным связям директора, увеличивалось в геометрической прогрессии: пискаревское кладбище, исаакиевский собор, крепость "орешек", смольный собор, монумент героическим защитникам ленинграда, музей-квартира блока, музей "в.И. Ленин и газета 'правда'" (нынешний музей печати), краеведческие музеи пушкина и ломоносова. Сейчас часть их получила самостоятельность, соборы переданы церкви, официоз ушел, акцент в новых экспозициях сместился с истории общественной мысли на историю быта, но в целом империя не рухнула.

Ей достался музей с тяжелой наследственностью. Образованный околомирискуснической компанией в 1907 году музей старого петербурга и преобразованный в 1918-м в музей города, он был закрыт вскоре после убийства кирова -- когда на идеологическом фронте началась негласная антиленинградская кампания. Воскрешенный только после смерти сталина, музей истории ленинграда постепенно отвоевывал позиции, осторожно подверстывая к марксистски правильным выставки художественно и исторически интересные. Вроде "истории архитектуры петербурга-петрограда xviii -- начала xx века" с большим разделом про почти что официально запрещенные "эклектику" и модерн или музея декадента блока, пробивать которые приходилось во всевозможных райкомах, горкомах и обкомах. Воспоминания ее сотрудников неоднозначны: не гнушалась сама мыть полы перед очередным авральным вернисажем и могла послать по матушке нерадивого хранителя; пригревала людей с лагерным прошлым и диссидентским настоящим, но требовала убрать из экспозиции музея блока открытки с мадоннами, а концертный зал в квартире автора "двенадцати" собиралась украсить красным роялем; разрешала заниматься авангардом или эсерами, но была обязана "реагировать" на доносы.

В годы перестройки ее тихо "ушли на пенсию". Она успела возродить еще один закрытый в ходе "ленинградского дела" музей -- обороны и блокады ленинграда, из которого ее тоже быстро "ушли": наступили другие времена. Если в шестидесятые-семидесятые ленинградское краеведение было занятием на грани с диссидентством, то в девяностые краеведение петербургское начало превращаться едва ли не в новую государственную идеологию, в которую людмила белова, как настоящий партиец, вряд ли смогла бы встроиться. И хорошо, что выставка ее памяти выдержана в той, душно-застойной стилистике, -- как памятник навсегда ушедшей музейной эпохе.

Анна толстова