- Михаил борисович, вы заняли директорский пост в эрмитаже после своего отца. Скажите, пожалуйста, вы готовили себя к этой должности?

- в какой-то степени меня готовил отец. Но не к директорской должности, а к моей специальности. С малых лет я учил языки. Я, в общем-то, вырос в эрмитаже, поэтому у меня с детства была определенная внутренняя установка.

Сюда я пришел, имея профессию, имя, как почти все, кто приходил в эрмитаж на пост директора.

Моя профессия - арабист. Работая в институте востоковедения, я ездил в экспедиции, писал книги. Когда предложили работать в эрмитаже, согласился, поскольку эрмитаж - это то, от чего не отказываются. Работать здесь - великая честь.

- Удается ли вам совмещать административный пост с научной деятельностью?

- по мере возможности. По европейской традиции директор крупного музея должен быть действующим ученым, авторитетом в научном мире. Причем не ограничиваться только написанием статей, но и организовывать выставки, по возможности, участвовать в экспедициях. К сожалению, в силу обстоятельств последнее удается редко.

- Сейчас вовсю реализуется программа "большой эрмитаж". Музейные залы открылись в главном штабе. Однако земля слухами полнится. Поговаривают, что вы хотите захватить едва ли не всю дворцовую площадь, сделать какие-то подземные переходы, открыть в них магазины, кафе. Я знаю, что людей более всего пугает нарушение исторического облика площади и коммерциализация музейной деятельности в ущерб просветительской.

- Начну с самого начала. Проект "большой эрмитаж" восходит к генеральному плану реконструкции эрмитажа, который был утвержден много лет назад. Тот генплан был проработан четко, до тонкостей, с детальной схемой освоения здания главного штаба. Но он не смог осуществиться по финансовым и другим причинам. Поэтому считаю: проекты должны составляться таким образом, чтобы в них можно было быстро и без проблем вносить коррективы.

План генеральной реконструкции предусматривал расширение выставочных площадей музея и его общую модернизацию. Это частично выполнено. Многие этапы, намеченные еще до того, как мы объявили о "большом эрмитаже", постепенно исполняются. Было реконструировано здание эрмитажного театра. И, как во всех наших проектах, здесь произошли принципиальные изменения. Эрмитажный театр зажил своей жизнью, связанной с музеем. Причем стал при этом одним из театральных центров петербурга. Появился оркестр, вместе с ним - эрмитажная академия музыки, регулярно проводятся концерты в залах открытого музея, что совершенно уникально. Никто, кроме нас, этого не делает.

Еще одним этапом стало строительство фондохранилища в районе старой деревни, открытие которого намечено на 16 мая. Это будет открытое фондохранилище, то есть люди смогут посещать его. Но не в одиночку, а только с экскурсией.

Изменялась концепция в отношении к посетителям. Это мировая тенденция - музей должен думать о посетителе и даже, не побоюсь сказать, потакать ему. Главное - не перейти грань.

Но это - первый этап. Выполненный.

Другой - реконструкция старых зданий. Обратите внимание - идет реконструкция одного зала за другим, мы обращаем внимание и на кондиционирование, и на свет. Совсем без света невозможно, но и проникающий ультрафиолет негативно воздействует на живопись. Устраиваем искусственную подсветку. К сожалению, тут невозможен единый подход - в одних залах нужно больше осветить потолок, в других - картины.

- Например...

- Скажем, в зале эллинизма нужна подсветка потолка. А в зале рембрандта, наоборот, слишком много света на потолке мешает смотреть картины.

Подсветка - очень увлекательная работа. Однако возвратимся к теме расширения музея и конкретно к дворцовой площади. Эрмитаж будет как бы обнимать всю площадь. Пусть зимний дворец открывается с нее, ведь люди идут в эрмитаж в основном с невского. Вот пусть и входят с площади. Вошел под арку - и ты уже в эрмитаже.

Вся дворцовая площадь - это главный, самый грандиозный патриотический памятник в россии, памятник победы в 1812 году. Александровскую колонну, которая сейчас в лесах, помнят все. Меньше помнят о том, что арка главного штаба - это триумфальная арка в честь той же самой победы. Напротив, если из-под арки смотреть прямо на колонну и идти в зимний дворец, находится александровский зал, который опять-таки посвящен победе над наполеоном. Все главные залы зимнего дворца посвящены этой победе. Вот в нашем понимании символическое значение площади и ее причастность к эрмитажу.

Что же касается подземного хода, у нас есть договоренность с армией - сделать его, соединив малый эрмитаж со зданием главного штаба через подвалы здания, стоящего между ними. Этот ход почему-то вызывает панику. Но страшилки придумывать не стоит. Ход пройдет, повторю, по подвалам и дворцовой площади не коснется.

- Все это требует немалых средств.

- Безусловно.

- Следовательно, я не могу не задать вопрос: где их взять? у государства на культуру средств, как известно, всегда не хватает.

- Это правда. Однако не забывайте, что у нас есть клуб друзей эрмитажа. Друзья и дают. Можете верить или нет, но есть люди, которым доставляет удовольствие делать что-то для эрмитажа. Они чувствуют себя причастными к великому музею, к его уникальной коллекции, его истории, тому, что он является символом российской государственности. С эрмитажем ничто не может сравниться. С ним почетно дружить. Это понимают на западе. Начали понимать и у нас.

- Друзья друзьями, однако не все же любят эрмитаж бескорыстно. Наверняка есть люди, какие-либо финансовые группы, которые прежде всего хотят получить конкретную выгоду?

- конечно. Мы, например, заметили, что особый интерес вызывают проекты, связанные с детьми. Решили отдать часть площадей под музейные развлечения. Это приносит конкретные деньги. Мы создали компьютерные залы. Будем и впредь расширять эту программу. Она имеет и коммерческий успех, и просветительское значение.

- Михаил борисович, эрмитаж часто вывозит свои экспонаты на выставки, музей даже шагнул за пределы страны, открыв постоянные залы в лондоне и амстердаме. Между тем при вывозе ценностей всегда существует риск потерять произведения.

- Во-первых, и сам по себе музей - уже риск. Во-вторых, при перевозках, при экспонировании за пределами музея художественные произведения страхуются на очень приличную сумму и охраняются весьма надежно.

- Тем не менее случаи похищений не так уж редки. И, к сожалению, не всегда удается найти похищенное и преступников, совершивших кражу. Воруют и у нас, и у них. В чем, по-вашему, главная проблема?

- в обществе. Общество, которое бесконечно мусолит тему воровства, рождает воров.

- Кроме того, наверно, существует и нечто похожее на вымогательство? в 1920-е, когда молодой стране советов приходилось тяжко, ценнейшие полотна продавались за рубеж - это давно уже не является секретом. А было ли что-то подобное в перестроечное время, есть ли сейчас попытки заставить вас что-то продать, с благими, естественно, намерениями - помочь стране?

- честно сказать, такая идея есть всегда. Она исходит от богатеньких, которые приезжают и говорят: "когда в семье трудно, продают столовое серебро? почему бы вам не продать?"

когда мне так говорят первый раз, я отшучиваюсь, второй - указываю на дверь.

Соблазн решить проблему за счет имеющихся ценностей есть постоянно. А этого делать нельзя не только потому, что нельзя - и все тут, а потому, что у нас и прав на это нет. Все это досталось нам от наших предков. Не мы хозяева музейных сокровищ. Хозяева - страна, нация, народ, а мы - хранители. И должны делать свое дело хорошо.

- В америке сейчас практикуется продажа одних картин и закупка на вырученные деньги других, более подходящих какому-то конкретно музею.

- Да, в америке это есть. Я лично категорически против такой практики. И европейские музеи тоже против. Но проблема есть, и говорить о ней надо.

Можно ли за счет существующего приобретать другие вещи? я считаю - нельзя. Никто не знает, какие вещи окажутся нужными обществу через 50-60 лет.

Личные вещи николая ii сохранились лишь потому, что вообще не предполагалось, что они могут оказаться востребованными. Но нельзя было выбрасывать - они лежали. А в итоге несколько лет назад у нас и в той же америке с сенсационным успехом прошла выставка "николай и александра". Это только один пример. Но пример очень яркий.

- Музейная коллекция ежегодно пополняется. В прошлом году самым громким приобретением стал "черный квадрат" малевича. Вы, насколько мне известно, считаете это приобретение очень важным.

- Да, поскольку относиться к творчеству того или иного художника можно по-разному. Малевич - знаковая фигура в искусстве хх века, а "черный квадрат" - его своеобразная визитная карточка.

- Эрмитаж - своеобразная визитная карточка петербурга. Практически ни один политик, приезжающий на невские берега, не обходится без того, чтобы не посетить музей. И часто вы лично проводите экскурсии. Скажите, пожалуйста, как реагируют на эрмитаж разные политики и не пытались ли вы сами попробовать себя в роли политического деятеля?

- в политику стараюсь не влезать - культуре это противопоказано. С действующими политиками дружу исключительно на эрмитажной почве. В этом одно из удовольствий работать здесь. Видишь всех крупнейших политиков. С одной стороны, можешь сделать им приятное, проведя по музейным залам, с другой - в эрмитажной атмосфере в людях многое можно понять. По тому, как они смотрят, как слушают.

- Любопытно было бы узнать, кто из них проявил наибольший интерес к музею. А кто - никакого, хотя вряд ли такое возможно.

- Интерес есть практически у всех. Такова особенность эрмитажа - в нем есть экспонаты, трогающие душу любого, даже суперобразованного человека. Наши залы - это сочетание богатства и элегантности.

И только одного человека у нас ничего не тронуло - саддама хусейна. Абсолютно ничего.

- И последний вопрос. После вступления в силу закона о реституции стали вновь происходить перемещения музейных ценностей. Так, эрмитаж передал экспонаты украине и германии. Сказывается ли этот закон на деятельности эрмитажа?

- на эрмитаже сказывается любой федеральный закон. Проблемы реституции - это сложнейший вопрос. Юристам хватит работы надолго. Точно могу сказать одно - мы будем продолжать делать то, что делали - показывать людям все, чем богаты.