Владимир архипов заботится об убогих, некрасивых, корявых, смешных. Он спасает их от гибели и, может быть, даст им бессмертие. Он собирает самодельные вещи.

Помните металлические ящики с ячейками для молочных бутылок? нет? из памяти наших неблагодарных сограждан почти стерлись эти громоздкие клетки. Между тем из них получались неплохие багажники для велосипеда. Если, конечно, потрудиться и выломать внутренние решетки.

Мы сейчас уже забываем, как узок был круг вещей, с которыми приходилось коротать жизнь советскому человеку. Каждое поколение объединяли не только любимый фильм и любимая книга, но красный пластмассовый кувшин для воды, и стандартные желтые чашки с позолоченными ручками, и неподъемная пепельница каслинского литья. Помимо вещей, пожалованных гражданину государством, существовали предметы неофициальные, самодельные. Инструменты для выдувания мыльных пузырей, созданные из грамотно продырявленной алюминиевой ложки. Выточенные из дерева игрушечные пистолеты. Элегантные, в деревенском стиле, абажуры из старых корзин. В условиях дефицита любой готовый продукт одновременно становился и сырьем. Повар берет малосъедобные сами по себе муку, маргарин и соду и готовит пирог - советские люди брали два бракованных стула и изготовляли прекрасное кресло-качалку. Колба протекающего термоса становилась основой для вазы.

- Все знают, что есть словесный фольклор: частушки, анекдоты, - объясняет владимир архипов. - Но что касается вещевого фольклора - даже понятия такого не существовало. А я хочу найти способы сохранить его. Мне кажется, что здесь отражена очень важная национальная черта.

В 1994-м дизайнер был у приятеля на даче, увидел там лысую зубную щетку, загнутую на огне и превращенную в крючок для одежды. Эта щетка стала первым экспонатом коллекции предметов "народного дизайна", которую он уже семь лет собирает по всей россии. За это время архипов познакомился с представителями музейного сообщества в тольятти, ярославле и красноярске, а также с их коллегами в великобритании, германии, чехии и австралии. Он обнаружил нерадостную вещь.

- Я понял, что феномен собственноручного изготовления бытовой вещи никем до сих пор не исследован, не описан и вообще не обнаружен. Что сейчас собирают краеведческие музеи? ведь одно и то же - зуб мамонта, прялки, кокошники, берцовую кость доисторического человека, пушечное ядро. Если вы захотите увидеть, как выглядели кастрюли или галоши пятидесятых годов, вам некуда пойти. При этом я недавно был в англии, там одних музеев кирпича - несколько десятков. Да, у нас есть политехнический музей. Понятно, что там есть первый холодильник и автомобиль "жигули". Но самодельными вещами и там никто не занимался.

Теперь ими занимается архипов. Он не дает объявлений в газетах, ибо не хочет провоцировать людей на создание "новодела". Процесс поиска идет по родственникам, друзьям, товарищам. У него уже угол зрения изменился. "Другие люди находятся рядом с этими вещами, но их не увидят. А я сразу только их и замечаю".

Потом надо вступать в диалог с изумленным создателем этой табуретки или канистры. Предлагать деньги или современный магазинный аналог. Но чаще всего хозяева просто дарят этот старый хлам, за который уже и перед соседями стыдно. На диктофон наговаривается нехитрая история сотворения вещи. "...У Меня есть друг детства генка конычев. Мы с ним летом к бабкам в деревню приезжали. А в нашей деревне речка проня течет. И начали мы делать остроги для ловли рыбы. Напильниками вилы старые затачивали, какие-то железяки - много было вариантов...".

КАждая из этих вещей - не столько предмет дизайна, сколько новелла. Зритель при виде зубной щетки, превращенной в крючок, автоматически домысливает целый рассказ. Каждый волен выбирать того писателя, который ему интересен - от шукшина до сорокина. Все вместе складывается в фантастически интересный народный эпос.

Концепцию будущего "музея самодельной вещи" архипов сформулировал следующим образом. Не нужно никаких комментаторов и экскурсоводов. Вы подходите к экспонату, включается магнитофонная запись, и автор сам представляет свое произведение.

Только нужно не опоздать с этим музеем. Последние 10 лет старые советские вещи с радостью выбрасывают на помойку, а в дом же пускают новые, обычно - неродного происхождения или сделанные на российском заводе по западной лицензии. С самодельными вещами ситуация еще хуже. То есть лучше, конечно, с точки зрения простого обывателя. Сегодня никто не будет переделывать радиоприемник, чтобы ловить "голос америки". Никто не будет вытачивать из дерева ребенку игрушечный пистолет - даже в очень бедной семье скорее купят грошовый китайский. Крайне мешает и распространившийся у хозяев жизни частнособственнический инстинкт. Владелец производства не позволит, чтобы в цеху его завода, на его станках, из его сырья рабочий вытачивал себе народные санки или отмеченную национальной идентичностью деталь для самогонного аппарата. А значит, никогда не будет: двухместных мышеловок, титановых лопат, ледобуров, топоров и многого другого. Сотни таких вещей еще доживают свой век. Если не собрать хотя бы часть из них, через двадцать лет никто не поверит, что чай солдаты (а также студенты и заключенные) кипятили лезвиями. Что гараж мог переезжать на собственных колесах. Что из корпусов баллистических ракет делали погреба, а из других частей - заборы, гаражи, лодочные моторы...

Ни музея, ни постоянного места для предметов, собранных архиповым, пока нет. На всем пространстве родины - от красноярска до петербурга они хранятся в сараях, дачах, подвалах и мастерских. В москве не меньше пяти мест, где лежат части его коллекции. Два-три раза в год ему предлагают эти помещения очистить - подвал затопило или у чердака появился новый, более соблазнительный арендатор. Экспонаты путешествуют из подвала в подвал, с выставки на выставку. Недавно полгода были на экспозиции в строгановском училище. До этого - посещали австралию, чехию, англию. Западные люди понимают, как уникальны эти вещи, которые выпали из привычного круговорота, ибо никогда не были товаром.

Сейчас в его коллекции тысяча или две тысячи экспонатов. Сколько точно, владимир архипов и сам не знает. Хранить их, напоминаем, негде. Поэтому многие пока находятся в распоряжении своих авторов. В далеком селе хозяин на какой-нибудь кривой тележке везет корм кроликам. Колеса привычно утопают в осенней грязи. В следующем году тачку уже ждут на выставке в бирмингеме.