Директор гмии им. А. С. Пушкина ирина антонова: возрождение экономики начинается с личности.

Уже 37 лет она хозяйка одного из самых знаменитых музеев мира, наверное, самого экстравагантного в москве - музея западного искусства в не вполне европейской столице. Коллекция лучших зарубежных выставок, сформировавших художественный вкус не одного поколения, - ее заслуга. Как, впрочем, и то, что пушкинскому удалось стать островком всяческих модернистских "измов", символом творческого выбора и свободы мысли.

У государственного музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина нынче столетний юбилей. Он выдался совсем не роскошным на фоне кризиса. Поэтому наш разговор с ириной антоновой тоже не мог быть посвящен только прекрасному и изящному.

- Все мы сейчас в одной лодке, и о чем бы ни думали - все получается об одном: что поможет нам, россии, выбраться из беды. Как вы думаете, ответ надо искать в нашем прошлом? иногда кажется, что хранители истории, музейных ценностей ближе к разгадке, чем кто бы то ни был...

- Я полагаю, наши беды не только и не столько в экономических трудностях. Давайте посмотрим, что с нами произошло. 70 лет существовал режим - в чем-то нечеловеческий, во многом преступный, совершенно неэффективный экономически. Несколько лет назад мы его сломали и при этом как катком прошлись по тонкой материи душевной жизни человека. Позволено было растоптать культурные ценности, которые служили опорой нескольким поколениям. Заклеймили симонова и эренбурга за то, что они, видя мерзости режима, не сели, понимаете ли, при этом в тюрьму, досталось шостаковичу. Весь мир ценит горького как одного из самых выдающихся писателей xx века, а мы кричим: не то написал, ввел соцреализм! между прочим, это человек, который тоже настрадался при режиме. Так вот, мы растоптали ценности, на которые опирались душа, ум. Лишили людей нравственной опоры, потому что уничтоженное нечем было заменить. Те, кто делал это, едва ли ведали, что творят, не представляли себе масштабы разрушений.

- И наши правители столь неуспешны тоже из-за нравственного несовершенства?

- за все это время с 1985 года, на мой взгляд, в правительстве работало немало одаренных людей, и они, не сдерживаемые рогатками, что были при прежнем режиме, могли бы добиться результата. Но у них разрушены тылы. Они сами утеряли нравственные критерии, духовный стержень - потому ничего у них и не получилось. Когда я прочла про гонорар чубайса со товарищи - 90 тыс. Долл. За полтора печатных листа, - я так огорчилась! поняла: что-то неладно в датском королевстве, раз люди, призывающие нас к новой жизни, к чистоте, к свободе, позволяют себе такое... Другой молодой человек, бывший премьер, уехал отдыхать в австралию. А в это время по телевизору сюжеты: шахтеры без зарплаты, пациенты психиатрической больницы голодные... Конечно, государственный деятель должен получать большую зарплату. Но как можно позволить себе такой разрыв между жизнью рядового человека и своей собственной, а тем более демонстрировать его так явно! ты сначала порядок в стране наведи, а потом поезжай куда хочешь, иначе это аморально. Между прочим, президенты многих западных стран живут скромнее, чем наши деятели, роскошь не бьет в глаза. Безнравственность власти порождает безнравственность народа. У нас появилось уже довольно много богатых людей, но они не кормят больных, не заботятся о беспризорных. В лучшем случае могут выписать спонсорский чек, спасибо и за это. Но вот так, как марина пикассо, внучка пабло пикассо, приютить 40 детей (это сироты из вьетнама), заботиться о них каждодневно - я что-то не слыхала, чтобы на такое был способен кто-то из наших нуворишей.

Я считаю, что бытие определяет сознание. Но и сознание определяет бытие. Разрушенное сознание вредит нашей власти и нашей экономике гораздо больше, нежели думают.

- А новые ценности, идеалы не появились разве взамен утраченных?

- помните, на экране телевизора была такая веселая девчонка, которая говорила: "я заработаю свой миллион, я стану настоящей миллионершей"? да, нам внесли в сознание буржуазное начало. Между прочим, за долгие годы общения с зарубежными коллегами я не раз слышала, что в русских им нравится как раз отсутствие этого буржуазного сознания. Так говорили интеллигентные люди из франции, америки. Это нормально: прилично выглядеть, питаться, отдыхать. Но когда жизнь устремлена только на материальные ценности, когда желание пересесть в машину подороже затмевает все - это падение.

- Значит, та наша особая духовность, которой мы привыкли гордиться и которой всегда оправдывались, наломав дров, не сохранилась? - в смысле "аршином общим не измерить"? желание спрятаться за это, конечно, присутствует: вот мы какие. А может, никакие мы не такие? национальный характер у нас, конечно, существует. Идеи непременного обогащения исказили его, но не разрушили. Я не придерживаюсь мнения виктора астафьева, который написал сочинение о том, что как нация мы изничтожаемся. Сумели же возродиться немцы, которые все были поражены идеологией национал- социализма. Они прошли через очищение - нация и каждый человек. Американцы сумели очиститься от расистской идеологии - а ведь я помню, как еще в 1963 году вполне приличные, образованные люди с отвращением говорили о неграх. Немного времени прошло, а как все изменилось! и мы сможем.

- Хорошо заметно, что в ваших в общем-то горьких словах нет отчаяния. Вы полагаете, что не все потеряно, есть основания для оптимизма?

- я работаю в довольно сложном для массового восприятия музее. Здесь много религиозного искусства, не православного - католического. Или искусство античное, опирающееся на мифологию. Но сюда каждый день приходят люди, приводят маленьких детей. Мы сделали бесплатные дни - так и вовсе море посетителей. Значит, теплится огонек. Были тяжелые моменты, в 1993-1994 годах, когда люди не ходили в музеи, театры, на концерты. А теперь полные залы - значит, не все пропало. Ведь искусство - это наслаждение, которое возвышает. Я наслаждаюсь матиссом, бетховеном и в этот момент становлюсь равной им, потом это проходит, но на какое-то время ты другой человек, это делает тебя лучше и чище, чем прежде.

Искусство может дать очень много счастья, если оно настоящее. Сейчас много антикультуры, антиискусства - это движение вспять, которое надо остановить. Я не имею в виду массовую культуру, ни в коем случае. Но меня очень огорчает, например, грубое проникновение порнографии в искусство. Мне просто жаль, что люди, увидев это, уже никогда не испытают того, что испытала я, когда была молода... Есть места, которые должны быть закрыты от общих глаз. Так вот, тяга к подлинному искусству, которую я наблюдаю, меня вдохновляет. И я вижу в этом основу для восстановления разрушенной личности. Потому что через образование эту работу проводить все труднее: слишком много талантливых преподавателей уехали, уехал цвет науки - еще одна растоптанная ценность, которую сложно восстановить.

- Музейным работникам тоже нелегко приходилось. Как научились выстаивать вы в условиях столь жалкого финансирования?

- недавно нам помог фонд сороса, выделил 25 тыс. Долл. - Большая сумма для нас. У нас все никак не могут ввести разумную прагматическую основу для меценатства и спонсорства, принятую во всем мире, - у жертвователей должны быть налоговые льготы. Хотя делать это необходимо. Бюджетное финансирование - это коммунальные услуги, зарплата, но на развитие музея, на приобретения нужны иные вливания. А создав нормальные условия для спонсоров, нужно подумать о попечительском совете, чтобы не получалось, что одному музею - все, другим - ничего.

- Хотелось бы обсудить с вами проблему реституции. Очевидно, ее решение мы перенесем в будущий век...

- Закон принят. Он позволяет нам все культурные ценности, что были привезены в россию по окончании войны, считать своими. Полагаю, их нужно оприходовать в первую очередь. Я, например, лишена стремления все это держать под собой и считаю, что мы могли бы поделиться с музеями, которые наиболее пострадали во время войны. Смоленским, например, или новгородским...

Но российский закон не вписывается в международное законодательство, и если мы повезем золото шлимана для показа за рубеж, то можем столкнуться с запросом немцев в известные инстанции. Поэтому, мне кажется, xxi век должен внести ясность в эту проблему, пересмотреть явно устаревшие международные конвенции. Есть невероятный дефект в этих соглашениях: в них не прописано, какую ответственность должно нести государство за нанесение ущерба культурным ценностям страны, против которой она начала военные действия. Это нужно точно сформулировать. И учитывать, насколько осознанно наносился ущерб. Бомба попала в музей - это одно, а то, что в ранце каждого немецкого солдата лежал документ, предписывающий уничтожать славянскую культуру, как не имеющую ценности, - это другое.

- Раз уж мы заговорили о том, чего хотим от будущего, то - о музее. Каким вы видите пушкинский в xxi веке?

- иван владимирович цветаев говорил, что музей - это не застывшая форма. Он сам планировал создать исключительно собрание античного искусства. А потом решил, что в этих залах будет микеланджело, позже мечтал и о родене. Но музей не может развиваться бесконечно, лучше создавать разные музеи. Скажем, искусство xx века, скорее всего, следует отделить от произведений прошлых эпох, как сделали во франции, открыв центр помпиду - музей современного искусства. У нас проблемы здания мешают сделать то же самое.

- Ирина александровна, расскажите, пожалуйста, о выставках, которые вы готовите сейчас.