Нынешней осенью садоводы питерского ботанического сада намерены обратиться к населению с просьбой разобрать по домам цветы. Сотрудники боятся, что кострами, как прошлой зимой, они уже не спасутся, знаменитый сад петра великого погибнет. Руководство призывает садоводов не паниковать и не давить на них "цветочками" - дескать, "ягодки еще впереди".

В этом году знаменитая "царица ночи" в питерском ботаническом саду обманула ожидания - расцвела, правда, действительно ночью, но без былого пышного великолепия. Мелкими такими цветочками. Подмерзла прошлой зимой и до сих пор не оправилась от потрясения. "Царице ночи" повезло - она символ и гордость сада, выхаживали ее поэтому с особым упорством. Примерно пятой части ботанической коллекции повезло гораздо меньше - она пала жертвой прошлогодних заморозков. Еще одно испытание суровой, как грозят синоптики, зимой, и ботанический сад петра будут изучать по книжкам и гербарным коллекциям.

Знаменитый ботанический сад города петербурга (третья в мире по величине коллекция растений, около 7 тысяч наименований) тоже детище петра. Он начинался с царского аптекарского огорода - чисто утилитарного фармацевтического предприятия. Уже после петра императорский двор возжелал экзотики, кокосовых пальм и ананасов, возвел высокие оранжереи и положил начало коллекционному садоводству на руси.

Ботанический сад, выросший из царского огорода, первый раз погиб во время блокады. Как ни странно, не от холода - его до последнего обогревали кострами и паровыми котельными, работающими на дровах. Погиб по обычному бездумию: в двухстах метрах от оранжерей разбили штаб командующего балтийским флотом, и однажды, промахнувшись мимо военно-морской цели, авиационная бомба шарахнула по пальмам и кактусам. Выжили лишь те растения, которые сотрудники сада разнесли по домам.

Нынче из 28 оранжерей сада открыты меньше половины. Раньше экскурсантов водили из одной оранжереи в другую по непрерывному кольцу. Теперь чуть ли не каждый день маршрут меняется - на голову посетителям могут упасть стекла с крыши.

Уже два года, как закрыли и единственный в россии ботанический музей - с потолка на головы посетителям там сыпалась штукатурка. В проходной музея дежурит вахтерша танечка, она объясняет рискнувшим зайти в музей журналистам, что при осмотре экспозиции "лучше держаться левой стороны". При входе в пальмовую оранжерею - некогда гордость питерского сада - корреспонденту "мн" предложили оранжевую каску. Каска пригодилась: кусок стекла, упавший с 23-метровой высоты, мог бы прервать печальную экскурсию в самом ее начале.

Прогулка по райскому саду в оранжевой каске, надо сказать, производит довольно странное впечатление: слева висят мандарины с лимонами, справа на кустах, уткнувшихся в миртовое дерево, сидят ананасы, посредине всего этого - озеро с цветками лотоса, всюду вокруг - цветы невиданной красоты и неслыханных названий. И все это тяжелое, зеленое, пышное великолепие сквозь дырки в стеклянной крыше поливает холодный ноябрьский дождь.

- Они у нас привыкшие, - вытирая лицо от дождевых капель, то ли шутит, то ли сохраняет спокойствие мой попутчик, садовод николай арнаутов. - Вот голландские цветочки из цветочных магазинов и полугода не выдерживают в россии - избалованы теплом и бесконечными подкормками. А наши - стойкие. Зимой их вообще в анабиоз вгоним - тогда, если хотя бы минимальную температуру удержим, большая часть до весны доживет.

- А вдруг не доживут?

- я уже привык к этой мысли. Сказал себе: коля, всего этого ты скоро не увидишь, переживи заранее, что это все может погибнуть...

Погибнуть "это все" может действительно в момент. Например, если за хроническую неуплату ботаническому саду перекроют газ. Резервной системы отопления, которая была исправна даже во время войны, теперь в ботаническом нет. Котельная, в которой греется вода, поступающая по трубам в оранжереи, работает только на газе. Трубы крепятся на бетонной основе, которая отламывается кусками. Вообще, если любую из десяти аварийных оранжерей освободить от цветов, придающих благородство самому похоронному пейзажу, картина предстанет печальная - длинный разрушенный цех, в коррозийных разводах на металле труб, с дырками в стеклянных крышах, где-то заложенных дощечками, где-то заткнутых тряпками, - это и есть та форма, содержание которой пока еще составляет гордость отечественных ботаников.

Говорить о том, что ботаническому саду нужны деньги, можно долго, а можно и коротко. Сад - в ведомстве всероссийского ботанического института имени комарова, а институт - академическое учреждение. Вот, собственно, и все. В прошлом году американские коллеги пожертвовали на сад больше, чем весь российский бюджет.

Хорошо еще, что питерский голова регулярно наведывается в оранжереи, не разрешает "обижать цветочки" и выделяет кое-что из городского бюджета. В прошлом году он даже подбил виктора черномырдина взять шефство над ботаническим садом. Шеф пообещал саду 5 миллиардов "старыми", выделил половину и потерял премьерское кресло. На примакова надежды у ботаников сегодня нет. На спонсоров после 17 августа - тоже.

На тему самоокупаемости живого музея мой садовод-сталкер высказывается охотно:

- вы бы посмотрели, что у нас творится ранней весной, когда зацветают азалии. Люди часами ждут своей экскурсии. Детей сколько! скучают по зелени, по цвету. Да и не только весной. Художники постоянно у нас сидят - натюрморты создают. С ткацких фабрик приходят - покажите мелкие цветочки на рисунок. Парфюмеры - дайте запах. Киношники - помогите субтропики снять. Криминалисты тоже приходят - нашли у убитого в кармане листочки какие-то, - что за листочки? из католического собора недавно пришли - продайте миртовых веточек. Оборонщики набрали у нас плодов и листьев разной формы, бросали их с высоты, изучали аэродинамику. Со шлифовальной фабрики женщины пришли - нужны иголки от кактусов - вот, говорю, собирайте, сколько надо, только сами... Все кактусы мне ободрали.

- Так это же все - живые деньги.

- Живые, конечно, но очень маленькие, едва на отопление хватает.

Менеджер ботанического сада (по академической привычке его должность звучит длинно - главный специалист по реконструкции, капремонту и эксплуатации) феликс соломоник тоже думает о самоокупаемости:

- мы были готовы сотрудничать с турфирмами, включить ботанический сад в обзорные экскурсии по городу. Но кто будет отвечать, если иностранца какого-нибудь стеклом придавит к пальме? а реставрация одной только большой пальмовой оранжереи - это 3,5 миллиона долларов. После недавнего урагана снесло больше 200 квадратных метров стекла, нет ни одной целой оранжереи. Прошлой зимой, как во время войны, костры в оранжереях разводили. Два сантехника у меня погибли - ликвидировали аварию, получили воспаление легких.

...НА прощание садовод арнаутов показал мне сине-белый, удивительной красоты цветок, который в свое время вдохновил придворного художника на создание ордена андрея первозванного, недавно возрожденного в россии. Листочки у него уже загибаются.

Санкт-петербург.