Извозчик, нанятый соколовым, остановился у дома 64, что по гороховой. Здесь жил человек, страстно обожаемый одними и люто ненавидимый другими, - григорий распутин. Любимец царской семьи (государя он называл "папой", государыню - "мамой"), он, как гласила молва, управлял всей россией. Без его ведома - простого, полуграмотного мужика - не решался ни один государственный вопрос.

Соколов испытывал острое любопытство: какой на самом деле окажется эта фантастическая фигура? и к этому чувству примешивалось другое: острая тревога. Предчувствия же никогда гения сыска не обманывали.

Российская знаменитость.

Соколов нажал кнопку электрического звонка. И сразу же услыхал частый топот легких ножек. На пороге стояла миловидная, с простоватым застенчивым видом девушка. Ее голову перехватывал синий в горошек платочек, какие носят молодые крестьянки.

- Вы кто? - спросила девушка. Вскоре выяснилось, что это дочь распутина. Ее круглые щечки при виде мужчины-красавца зарделись.

Соколов не успел открыть рта, как услыхал откуда-то из комнат сильный мужской голос:

- варька, кто приперся? никого не пускай.

У соколова глаза сузились в точку. Отслонив рукой варьку, он прошел вперед, на голос. В гостиной в грозной позе стоял распутин. Это был высоченный мужик, в шелковой навыпуск белой рубахе с расшитым воротом, в мягких высоких сапогах, темных бархатных брюках. Черные, свалявшиеся волосы, густая, спутанная густая борода придавали распутину некий звероподобный облик. Это впечатление усиливали мясистые плотоядные губы и широкий громадный нос.

Возле распутина в виноватой позе стоял мужик с невероятно широким разворотом плеч, выдававшим громадную силу. В руках он с понурым видом мял шляпу. Распутин сквозь зубы произнес:

- спасибо, синицын, что доложился. Я скажу папе про этих гнид ползучих. Сошлет он их на каторгу, будут знать.

Синицын направился к дверям, а распутин поднял на соколова небесно-голубые, святящиеся мужицкой хитростью глаза.

- Это ты, что ль, звонил? мадеру притащил? коли нет, пшел отседа@ - и он, широко взмахнув руками, произнес слово, обозначавшее место командировки.

Порхавшие по мягкому ковру две расфуфыренные бабешки прыснули смехом, простонародно прижимая ладошки ко рту.

Соколову вся эта сценка показалась настолько комичной, что он расхохотался - громово. Малость успокоившись, весело произнес:

- ну, григорий ефимович, да ты натуральный хам!

глаза распутина потемнели, рот сложился в жесткую складку:

- ты, немец, чего? приперся в гости, да еще с порога лаешься?

- а чем ты лучше немца? - парировал соколов. - Все природные русские для начала с гостем здороваются. Тем более, не с пустыми руками к тебе пожаловал, - соколов вдруг гаркнул так, что не ожидавший этого распутин вздрогнул. - Эй, сидор, тащи!

громадный, словно медведь, облаченный в армяк, в гостиную ввалился извозчик. В руках он держал большую плетеную корзину, из которой заманчиво выглядывали винные бутылки, добротно залитые темным и красным сургучом. Извозчик бережно опустил корзину на ковер.

Устрицы.

Распутин оживился. Морщины вокруг глаз вмиг расправились, лицо стало молодым. Он вскочил, стал вынимать бутылки, по слогам вчитываясь в этикетки.

- Так-с, "ма@ мадера, ма@массандра" - хорошо! это чего? "пино- гри ай-даниль". Тьфу, язык сломаешь! "дер-птский доппель кю@кюмель!" ну и пишут, мать их! а вот эту я уважаю, шампанскую - "редерер силлери". - Почесал в потылице: - ты, немец, за нее шесть рублев платил?

соколов презрительно фыркнул.

- Не знаю, ценами пусть торговки интересуются.

Распутин пилюлю проглотил, хлопнул в ладоши:

- эх, выпьем, немец, за твое здоровье! варька, ты где? прикажи, пусть дунька закуску ставит, угощаться будем. В леднике вчерашние устрицы остались?

варька, неуловимо похожая на отца, смазливая, с лукавинкой в глазах, со вздохом отвечала:

-батюшка, все устрицы разошлись! сами кушать их изволили, и в леднике нынче только капуста да соленые огурцы.

- Ну, собаки, все сожрали! мне от самого штюрмера подарок был этими устрицами - свежие и жирные. Ну, ладно, выпьем под соленый огурец. - Хлопнул соколова по плечу. - А желаешь холодного поросенка под хреном? вчерась гуляли в "де пари", это, помнишь, в доме 16 на морской. Молочные хрюшки - пальцы не откуси себе, когда кушать станешь.

- Не хлопочи, григорий ефимович.

- Ты, немец, мне пондравился. - Распутин длинными ногами широко шагнул к окну, где в простенке висел телефон. Покрутил рычаг, снял трубку. - Барышня, дай мне 96-10. Альмир, это ты, что ль? вчерась я малость у тебя недогулял. Прикажи быстро поросенка под хреном доставить, пришли ко мне еще устриц, лимонов, перепелов жареных. У тебя они, собаки, нежные были. Да не собаки - перепела. Глухаря не забудь приготовить. И вообще из дичи что-нибудь сделай - горячее. Рыбки какой? малосольной лососи, сельди, паровой осетрины. Ну сам придумаешь! слышь, блудодей, у тебя вчера подали, помнится, стерлядь восхитительную - желтобрюхую, двинскую, что кит библейский. Такую же мне сейчас на дом предоставь, фаршируй ее черной икрой и крабами. Слышь, альмир, а почему домой вернувшись, у меня пиджачные рукава в сырости оказались? ах, в бассейне руками рыбу ловил? еще б, померанцевой очен-но до бесчувствия огорчился.

За сапоги вытягивали? за это благодарю. Не приведи господи утонуть без чистого покаяния. Тащи скорей, трапезовать пора.

Распутин перекрестился, повесил трубку и крутанул ручку - дал отбой.

Прозорливец.

Распутин деловито осведомился:

- ты, немец, пьешь?

- пью.

- Много?

- по обстоятельствам дела.

- Справедливо! эй, варька, поставь закуску, капусты побольше. Пока альмирка кушать привезет, мы свое нутро утешим. С чего, немец, заряжаться начнем?

- мне безразлично. Кубки какие красивые!

- серебряные! это мне граф коковцев подарил на мое 33-летие - дюжину на серебряном же подносе. Сказывал, что самому иоанну грозному принадлежали. Я по доброте и скажи папе: "чего граф после своего финансового министерства без дела киснет? поставь его председателем совета министров". Папа сделал, как я просил. А граф добро забыл, стал про меня и папе, и маме срамные слова нашептывать. Те его и слухать перестали.

- За что пьем, григорий ефимович?

- за пресветлое царское величество! - распутин залпом осушил громадный, дивной работы кубок, щепотью взял капусту и начал хрустко жевать - только желваки на скулах заиграли. - Теперь, немец, пьем за святую православную церковь! пьешь? то-то! огурец бери, им тоже вкусно шампанское закусывать. - Хитро прищурил глаз. - А ведь, кажись, врешь: какой же немец станет шампанское за шесть целковых огурцом закусывать? люб ты мне. Хочешь, свою варьку тебе в жены отдам?

- ты обещал по моему делу позвонить.

- Ну да, вере аркадьевне.

Дипломатия.

Словно артиллерист, отдающий команду расчету, распутин проорал в телефонную трубку номер, а затем с необычайной ласковостью заговорил:

- пышечка, это ты? не сердись, что вчера живого рака тебе в бюст засунул. Желаю тебе бриллиантовым браслетом потрафить, у фаберже сама выберешь. Не дуешься? вот и умница. А я что скажу. Твой немец, об котором мне говорила, ну, шмакель@ шмукель@

соколов подсказал:

- штакельберг!

- он самый, сидит с утра у меня, тебя ждет. Сейчас придешь? слышь, пышечка, вчера очен-но смешно произошло. Я уже уходил из ресторана и в проходе дверей лакея перепутал с ванюшкой горемыкиным. Похожи лицом - как два петуха на насесте. Хоть ванюшка ныне не у дел, да папа мне сказывал, что опять он премьером станет. Дай, смекаю, поцелую, может, сгодится еще. Я к старику: "иван логгинович, у меня такое возбуждение чувств, что желаю с тобой на брудершафт принять". Публика в зале до слез хохочет - чего, думаю, дураки, радуются? ну я и выпил с лакеем через руку. Расцеловались в уста. Делов-то? скорее, пышечка, приезжай!

распутин дал отбой, улыбнулся, показав два ряда крепких зубов:

- не женщина - розан цветущий! понимаешь, она русская. Папаша ейный был чиновной букашкой - тьфу, мелочь незаметная. А вот в жены ее взял твой земляк, немец - большой пост в берлине занимает по иностранным делам. Его фамилия фон лауниц. Втюрился по уши, пылинки с нее сдувает. Только теперь она все больше вращается в питере. Возле нее министры да дипломаты хороводятся. И то: красавица и греха не боится.

Бегство.

Вскоре лакеи доставили из "де пари" провизию, накрыли стол. А тут появилась та, ради которой соколов прибыл в северную столицу. Это была действительно красивая женщина лет двадцати шести, с густыми светло-каштановыми волосами, собранными на макушке, в пышном платье с глубоким вырезом на груди, из которого заманчиво выглядывали тугие полушария грудей. Крупные серые глаза надолго задержались на соколове, и в них заиграло нечто бесовское.

Распутин длинными обезьяньими руками облапил гостью, надолго присосался к ее сочным губам. Усадив гостью на диванчик с резными подлокотниками, провел рукой по ее груди:

- эх, пышечка, как я тебя люблю - слова не выразят. Коли не был бы в ответе перед государем за все российские народы, ей-богу, сбежал бы с тобой хоть на край света. А вот этот - твой немец шмукель@

соколов поцеловал протянутую руку. Распутин засуетился:

- ну, пышечка, садись промеж нами. Господи, благослови, - перекрестился сам, перекрестил яства.

Выпили две-три чарки. Морщины на лице распутина расправились. Он положил руку на колено гостьи, печально вздохнул:

- тут, пышечка, вокруг меня козни да лукавства дьявольские. Не поверишь, нынче спозаранку прибежал ко мне синицын@

- неужто клеврет иеромонаха илиодора? - голос гостьи был низко бархатный.

- Он самый! сказал, что гнус зловонный илиодор, мой бывший поклонник страстный, вкупе с сатаною в рясе епископом гермогеном из царицына задумали сделать мне мерзость замечательную. Помнишь сифилитичку с носом опревшим - хионию?

- это что к тебе таскалась?

- таскалась, только приказал я сию блудницу вавилонскую, язву гнойную, гнать взашей. Вот она и озлилась, яко сатана на праведника. Подговорили ее отрезать мне яйца, а синицыну назначили хватать меня и удерживать. В позапрошлом году за умышление против моей жизни государь распорядился заточить илиодора во флорищеву пустынь, а гермогена - в жировицкий монастырь. А теперь доложу папе, он всех их, ефов египетских, скажет от сана отрешить и за покушение - в сибирь.

Гостья внимательно слушала распутина, а сама украдкой то и дело бросала жадные взоры на красавца графа.

Распутин разлил по чаркам вино:

- выпьем за то, чтобы нам каждодневно гулять с бабами, а врагам нашим - под конвоем и в кандалах. Ха-ха!

соколов стал наливать вино гостье, а она, словно нечаянно, коснулась его руки. Распутин покрутил ручку граммофона, завел пластинку. Полился приятный низкий баритон вавича:

очи черныя, очи страстныя@

гостья склонилась к уху соколова:

- у нас серьезный разговор, а тут - бедлам. Моя коляска у подъезда. Может, уедем?

соколов согласно кивнул:

- если не возражаете - в "асторию".

Ленинский замысел.

Соколов приказал принести в "люкс" дорогое вино и фрукты. Гостья, не таясь, исходила в любовной истоме. Вздохнула:

- представляю, сколько вы разбили доверчивых женских сердечек! чтобы женщина полюбила, порой достаточно нежного взгляда и ласкового слова. Впрочем, и на мужчин вы производите неотразимое впечатление. Когда мой муж генрих увидел вас в берлине, то сказал: "симпатичный и деловой человек". А генрих редко кого хвалит. Он дипломат, и заниматься делами@ - она замялась, - делами щекотливыми ему не совсем удобно. Муж поручил мне вести с вами дальнейшие переговоры.

И у меня уже приятная новость. Предложение господина ленина рассмотрено министром. Решено: передать ленину двадцать миллионов марок. Поздравляю! - она протянула узкую холеную ладошку.

Соколов сухо заметил:

- но владимир ильич просил семьдесят миллионов марок?*

- будет заплачено и больше - по мере надобности. Сам император вильгельм второй заинтересованно отнесся к этому предложению. Но господин ленин обязан предоставить ясный и обоснованный план своей подрывной деятельности. Иначе - ни пфеннига! этот план вы доставите мне лично. Свой номер телефона я вам запишу. - Рассмеялась. - На какие пустяки двое замечательных людей тратят время. Где ванна? халат есть? прекрасно!

и вера аркадьевна, слегка покачивая бедрами, пошла раздеваться.

Плоды усердия.

Ничто так не убыстряет время, как любовные игры. Каминные часы сыграли мелодию.

- Ах, уже три пополудни! - воскликнула гостья. Она приникла с поцелуем к соколову. Затем с нежностью погладила его щеку и сказала: - вы - герой моих девичьих грез! скажите, герой, вы хоть поняли, почему германия готова дать такие колоссальные деньги на революцию в россии? да только потому, - она горячо задышала соколову в ухо, - что германия стоит на пороге войны с россией.

- Не может быть!

- чего побледнели? вам надо лишь радоваться. После победы вы, сударь, станете национальным героем германии. Скажите ленину, что немцы возлагают на него большие надежды. - Нежно промурлыкала. - Милый, ты хоть понимаешь, что я тебе выдала военную тайну? а хочешь, я тебе еще одну тайну подарю - более важную, потому что она семейная. Сегодня тайком приезжает в петербург мой фон лауниц. Он едет с чужим паспортом@ впрочем, это тебе знать не обязательно.

- Он хочет полюбоваться красотами петербурга?

- какие там "красоты"! секретная встреча с немецкими банкирами и фабрикантами и вообще с крупными дельцами. Об этом российские власти не должны знать. Ой, какой ты неугомонный! - она весело расхохоталась и вновь бросилась в его объятия. - Досадно, что генрих не захочет тебя видеть - конспирация! очень был бы полезен тебе и твоему ленину.

Крах.

В половине двенадцатого ночи в "люксе" соколова зазвенел телефон. Он услыхал знакомый голос:

- герой, за твою доблесть и нежность я тебе делаю еще подарок: уговорила известного тебе человека встретиться с тобой. Завтра вечером в шесть удобно?

соколов стал лихорадочно соображать: "известный человек" - это, понятно, ее муж. С первого взгляда он поймет, что я такой же штакельберг, как он - федор достоевский. Небось, когда эта чертова баба рассказала о встрече со мной, шпион-дипломат из ее описания понял, что произошла подмена. И решил лично убедиться в этом. Что делать?"

- ты, герой, почему замолк? - голос веры аркадьевны звучал насмешливо. - От радости онемел?

вдруг его озарила шальная мысль. Соколов не удержался, расхохотался в трубку. Куражно произнес:

- я очень тебе благодарен. Утром хочешь меня видеть?

- конечно, буду у тебя в десять часов.

Повесив трубку, в глубокой задумчивости соколов почесал кончик носа.

- Ну и дела. Неужели рухнет все предприятие, и меня разоблачат?