"Ушел от нас учитель... Какая человеческая жизнь может вместить в себя столько добра, любви и веры?.. Веры в детскую душу, любви к ребенку, добра к людям... "Чтобы дети оттаяли..." Пятьдесят четыре года прошли в тяжком труде, в служении, взятом на себя добровольно, - путь, усеянный камнями и терниями, без мечты о награде, в твердом убеждении, что - если не он, то кто же?! он не умер, он жив в нашей памяти" - такие слова встретила сразу за порогом мундыбашской средней школы n 15. Рядом - портрет николая алексеевича капишникова, учителя литературы, создателя детского оркестра русских народных инструментов, - в траурной ленте, стихотворение учителя "о, боже, дай душе покой!".

"Чтобы дети оттаяли" - с этого все началось в послевоенное время, когда ребята остались без отцов и без хлеба. Принес учитель, вчерашний фронтовик, в школу мандолину, подсела учительница с гитарой, нашлась балалайка...

Никто не думал тогда о том, что придет время, и лучшие музыканты россии признают школьный оркестр из поселка мундыбаш. Но это внешняя примета. Куда значительнее внутренняя, глубоко духовная, когда слияние литературного слова и народной мелодии рождало отзвук в детской душе и закладывалась потребность жить по совести, помогать друг другу и всем, кто нуждается в помощи.

Пройдут годы, найдутся среди выпускников люди, которые сумеют рассказать о тайнике души своего учителя. О совести то есть. Как о главном, что движет жизнь. Накануне печальных дней прислал в родную школу из санкт-петербурга свои замечательные картины военный моряк, художник и писатель геннадий егорович дрожжин. Заняла свое почетное место в школьном музее мандолина, добытая лауреатом оркестра борисом александровичем вавилихиным. Мысль живет, прирастает памятью, передается от сердца к сердцу.

Поселок хоронил учителя. Человека, поселившего здесь музыку и совесть. С утра шел дождь. Но к нужному часу прорвалось солнце и высушило дороги. Никакого оркестра не было. Была тишина. И было почтение. Накануне, чтобы не отвлечь на себя внимание в день похорон, заглянул в знакомую квартиру на втором этаже губернатор. Тихо, для собственной души, постоял аман гумирович в кругу близких родных у гроба человека, которого знал и ценил. Ведь тулеев из мундыбаша, его жена, в школьные годы эля соловьева, играла в оркестре николая алексеевича.

Теперь окруженный народом гроб стоял во дворе, недалеко от любимой беседки учителя, под выращенными им березами и пихточками. Мирная осенняя благодать провожала его. Последний раз николай алексеевич добирался до этого земного рая, всеми силами жаждущей жить души своей цепляясь за солнечный лучик и зелень родных деревьев, за живую желтизну куста "золотого шара". С помощью приехавшего навестить его николая ивановича бублика. Не менее получаса ушло у них на преодоление пути метров в тридцать-пятьдесят.

Учителя несли через живой коридор, который образовали вдоль улицы дети с цветами, до самого школьного порога. Под звуки школьного звонка. На этот раз звонок созывал всех детей и взрослых на урок памяти. Около школы остановились. И полились трепетные трели "липы вековой" в исполнении оркестра, созданного учителем. Давняя запись заполнила площадку перед школой, горькими слезами покатилась по дороге. Ни речей, ни митингов не требовалось.

Но это было уже после отпевания в церкви, где в память об учителе звонил колокол. Его колокол. И его учеников, выпускников оркестра.

Потом была длинная дорога через весь поселок, через старый фабричный мост. Всюду стояли люди. Путь оказался дальним, вел круто в гору, люди присоединялись, шли пешком, ехали в набитой до отказа грузной вахтовой автомашине, только она и способна преодолеть этакую крутизну в дождь и слякоть. Именно сюда, оказывается, любил подниматься учитель, когда еще мог ходить. Здесь похоронены его родители, а недавно - верный друг - жена валентина прокопьевна. Будь она жива, и он бы жил.

Ветер рванул последние листья с деревьев, тучи закрыли солнце, когда я добралась до его полянки, с которой видны дальние, покрытые лесами горы и дивный издалека поселок внизу, где встречаются три реки, сначала сливаются две, вскоре принимают в себя третью, растворяясь в ней, как отдельные звуки и музыкальные партии в оркестре учителя, под его добрым взглядом, при его характерном жесте руки, побуждающем к душевности.

Уважительно вслушивались люди в речи на кладбище. Их, этих речей, слава богу, было всего ничего, и все негромкие, чуткие, искренние. Но вот владимир иванович бедин зачитал фамилии знаменитых музыкантов, начиная от калинина, кончая бубликом, что как раз в тот день собрались в калуге, а, узнав о смерти коллеги из мундыбаша, прислали телеграмму, и это оказалось значимо: есть пророки в своем отечестве.

Как бился учитель за свою площадку дум, где ныне фонтан и качели, откуда прекрасный вид на удивительные мундыбашские пейзажи. Хотели построить на том месте контору, которая бы закрыла дивные картины, лишив детей красоты и радости. Как восстал учитель против строительства школы у кладбища! не послушали. Построили, да не до конца. Огромные деньги затратили впустую - обнаружился в том месте плывун, и треснуло, не успев завершиться, здание.

Теперь стоит укором ограниченности, памятником бесчеловечности.

За длинными столами фабричной столовой дети и взрослые долго сидели молча, не прикасаясь к еде. Послушание, почтение и скромность - все слилось в эти минуты в настроении людей. И здесь обошлись без лишних слов. Пара добрых и тихих воспоминаний вслух - вот и все. Бывший сосед, приехавший из новокузнецка, сказал: "какой светильник разума угас, какое сердце биться перестало!" свидетель встречи капишникова с кабалевским процитировал отзыв композитора об учителе: "великий человек!" и еще сказал, что музыкальными моментами называл николай алексеевич концерты своего оркестра. Вот почему, помимо шубертовского "музыкального момента", это определило название книги капишникова об оркестре. Книгу "музыкальный момент" необходимо со временем переиздать, дополнив другими произведениями николая алексеевича. Ведь у него замечательный писательский дар.

Разъезжались от фабричной столовой не только "вахтовки", джипы и "вольво", "волги" и "уазики", увозили выпускников оркестра, иные из которых стали вполне обеспеченными. А как бедствовал последнее время, оставшись без жены, прикованный к постели николай алексеевич. Привез часть своей премии имени учителя александр иванович бублик. Да премия-то невелика, и это разовая помощь. Борис александрович вавилихин привез куль муки. Сын николая алексеевича сергей, заменивший мать у постели отца, вынужден был пойти зарабатывать. Дочь марина разрывалась между семьей в новосибирске и больным отцом в мундыбаше. Стали нанимать сиделок. В это бы время придумать какую-либо стипендию для учителя, хоть не- надолго продлить ему жизнь временной радостью. Он бы скорее всего не принял ничего, но забота согрела бы его. Не подобной ли чуткости учил он вас, дорогие? ну да ладно.

Обеспеченных-то мало среди его учеников. Большинство расходилось пешком, разъезжалось в знакомой "вахтовке".

Нашу кемеровскую делегацию ждал вагон. И когда только успел губернатор позаботиться о безлошадных? мы проезжали ту самую платформу, где всего каких-то десять лет назад бежали к нужному вагону проходящего поезда, что останавливается там на две минуты. Николай алексеевич бежал тогда вместе с нами. Еще бежал...

Вот она, хорошо знакомая остановочная платформа 467 км, где мы обычно садились на поезд. Вверх от нее - убранные огороды на склоне горы, кучи картошки, тяжелые мешки на мужских плечах, последние тыквы на голой земле... Сохранится ли капишниковская душа в поселке, позовет ли в привычный день встречи выпускников оркестра?

последнее, что сделал учитель, когда уже не мог говорить, озадачило тех, кто был рядом. Он написал сначала не очень понятно, потом - яснее: "вперед". Что означало это слово, повторенное (письменно) дважды? что он завещал нам?