В новогоднем выпуске "зазеркалья" расскажу-ка о "таинственной" повести тита космократова, появившейся в альманахе "северные цветы на 1829 год" под названием "уединенный домик на васильевском". Прежде всего обращу внимание на псевдоним сочинителя: космократов. Имеющий, значит, связь с космосом, может, даже владеющий некими космическими тайнами. Словно о космократове сказал спустя почти век николай бердяев: для романтиков "человек есть точка пересечения всех планов бытия", включая и божественный космос.

Ну, а теперь цитата, рассказывающая о создании повести об обитателях домика на окраине санкт-петербурга: "в строгом историческом смысле это вовсе не продукт космократова, а александра сергеевича пушкина, мастерски рассказавшего всю эту чертовщину уединенного домика на васильевском острове, поздно вечером, у карамзиных, к тайному трепету всех дам... Апокалиптическое число 666, игроки-черти, метавшие на карту сотнями душ, с рогами, зачесанными под высокие парики, - честь всех этих вымыслов и главной нити рассказа принадлежит пушкину. Сидевший в той же комнате космократов подслушал, воротясь домой, не мог заснуть почти всю ночь и несколько времени спустя положил с памяти на бумагу. Не желая, однако, быть ослушником ветхозаветной заповеди "не укради", пошел с тетрадью к пушкину в гостиницу демут, упросил его прослушать от начала до конца, воспользовался многими, поныне очень памятными, его поправками и потом, по настоятельному желанию дельвига, отдал в "северные цветы".

Так рассказывал владимир павлович титов, русский любомудр, как на русский манер называли себя участники философского кружка в.Ф. Одоевского, историю создания той фантастической повести, которую теперь публикуют или под именем одного титова, или через запятую: "а.С. Пушкин, в.П. Титов".

Для павла, центрального персонажа сей таинственной повести, сама действительность была сладким сновиденьем и сны его всегда были отмечены чем-то странным. Мудрено ли, что, когда этот молодец промотал свое свободное время и свои свободные средства, явился ему новый знакомец по имени варфоломей и предложил к его услугам свой далеко не тощий кошелек. А в награду попросил всего-то свозить на васильевский остров к уединенно живущей там старушке и ее дочери, ангелоподобной, но недалекой девице с "говорящим" именем вера - дальним родственницам павла. Уж не столь великое искушение, но почему-то очень не хотелось того делать в общем-то неплохому малому павлу. Повез все-таки. И выступил в роли сводника, потому что чем-то сразу прельстил старушку варфоломеюшка, больно угодливый, так в душу и лезет... И в один прекрасный день варфоломей объявляет своему товарищу, что вера влюблена в него.

- Лжешь, негодяй! - воскликнул павел в исступлении. - Может ли ангел любить дьявола?

и не имея более других аргументов, в ярости кинулся павел на соперника, хотел убить его на месте, но тут получил такой удар, что очнулся только через какое-то время, когда варфоломея и след простыл. А в памяти выплыли последние слова соперника: "потише, молодой человек, ты не с своим братом связался".

Но настроения молодости переменчивы, и павел забыл обо всех огорчениях, когда получил письмо от графини и., Приглашавшей его на вечернее свидание в дом свой (забавно, что дом этот в повести изображен как "филиал ада", который изредка удостаивает своим посещением сам хромоногий предводитель чертей-картежников сатана).

Протяжно пробило одиннадцать часов на думской площади, и окрыленный любовью павел уже стоял у двери кабинета графини. Но постучались слуги и сказали, что на заднее крыльцо пришел человек, которому крайняя нужда видеть молодого господина. Павел сердится, велит сказать, что ему некогда, колеблется, выходит в прихожую, ему говорят, что незнакомый ушел сию минуту. Павел возвращается к любезной. Но вот стучатся снова, и горничная входит с повторением прежнего сообщения. "Пошлите к черту незнакомца, - кричит павел, топнув ногою, - или я убью его". Выходит, сбегает по лестнице во двор, но там ничто не колыхнется, и лишь только снег безмолвно валит хлопьями на землю... Павел бранит слуг, запрещает пускать кого бы то ни было, возвращается пламеннее прежнего к встревоженной графине. Но проходит несколько минут, и стучатся в третий раз. "Нет, полно!" - закричал наш герой вне себя от ярости, - я дознаюсь, что тут за привидение!".

Он выскакивает на улицу и видит высокого мужчину, который как будто останавливается, чтобы поманить его рукою, и скрывается в боковой переулок. Нетерпеливый павел вот-вот, кажется, нагонит незнакомца. Метель, кружат бесы... Из улицы в улицу, из проулка в проулок следует юноша за незнакомцем, пока, наконец, выбившись из сил, не находит себя по колена в сугробе, далеко от города, а того, кто завлекал, не видно и следа.

А луна светит сквозь облака летучие во вкусе жуковского, и наконец-то какой-то встречный ванька везет павла долго-долго по незнакомым местам. Тут, при свете луны, всматривается седок в жестяной билет извозчика и к ужасу своему видит, что крупными буквами странной формы и отлива написан был 666, число апокалипсиса. Тут юноша еще раз повторил вопрос: "куда ты везешь меня?" - и, не получив ответа, стукнул кулаком в спину извозчика. Но каков был ужас седока, когда удар этот произвел звон костей о кости, когда мнимый извозчик, оборотившись, показал ему лицо мертвого остова, и когда лицо это, страшно оскалив челюсти, произнесло невнятным голосом: "потише, молодой человек, ты не с своим братом связался".

Третьи сутки отлеживался после ночного происшествия павел в постели, когда пришла с васильевского служанка и сообщила, что мать веры при смерти. А надо сказать, что еще до свидания с графиней странные сны терзали павла. То прогуливался он по зеленой траве; пред ним возвышались два цветка, дивные красками; но лишь только касался он стебля, желая сорвать их, вдруг взвивалась черная-черная змея и обливала цветки ядом. То смотрел он в зеркало прозрачного озера, на дне которого у берега играли две золотые рыбки; но едва он опускал к ним руку, земноводное чудовище, стращая, пробуждало его. То ходил он ночью под благоуханным летним небосклоном, и на высоте сияли неразлучно две яркие звездочки; но не успевал он налюбоваться ими, как зарождалось черное пятно на темном западе и, растянувшись в длинного облачного змея, пожирало звездочки. И всякий раз тревожная мысль павла устремлялась на инфернального посланца варфоломея.

Вот так и вера неосознанно страшилась варфоломея, совершенно околдовавшего старушку, вползшего змеей в ее доверие. Уже на смертном ложе хозяйка уединенного домика все стремила соединить руки веры и варфоломея, благословить их брак. Но, когда старушка испустила дух - увы, без церковного покаяния, вера отчетливо увидела, с кем имеет дело. "Да воскреснет бог! и ты исчезни, окаянный", - крикнула она варфоломею. И упала замертво.

В этот миг словно пушечный выстрел разбудил спящую служанку. Она очнулась и в страхе увидела двери отворенными настежь, комнату в дыму и синее пламя, разбегавшееся по зеркалу и гардинам, которые покойница получила в подарок от варфоломея. Верная служанка успела вынести из клокотавшего пламени обеспамятевшую веру. Прибывшие пожарные не смогли отстоять домика, и павел успел только на пепелище.

Нет, нет, у этой пары не было впереди счастья. Вера вскоре умерла от выпавших на ее долю страданий, а павел тронулся умом и все вел нескончаемые беседы с кем-то невидимым...

Заканчивая, обращу ваше внимание на типичные "зазеркальные" мотивы повести. Описание пожара, когда пламя скользит по зеркалу, и значит, магическое стекло неизбежно должно треснуть, напоминает трещины в булгаковских зеркалах и его же очистительные пожары, зажженные нечистой силой. А в снах павла накануне рокового свидания с графиней и. Она является ему существом хтоническим - змеей, уничтожающей цветы - романтические символы красоты и чистоты мира, символы любви. В том сне и звезды - символы высоты человеческой души - поглощаются облачным драконом, космическим мировым хаосом. А золотых рыбок - олицетворение солнца, плавающего в небесном океане, грозило пожрать опять же порождение древнего хаоса - страшное земноводное чудовище. И всем этим сатанинским ритуалом дирижировал посланец дьявола - русский чертушка, чертяка варфоломеюшка. Вовсе не всесильный. Соблазнял на зло, на богатство, на уклонение с праведного пути. А от одного заклинания именем создателя исчез как не бывало. Хотя и оставил после себя выжженную землю и опаленные адским пламенем души.