Рожденные в 60-70-е уже прошлого столетия апологетами холодной войны страшилки, что в москве-де по улицам вовсю бродят медведи - наглая ложь! а вот в берлине топтыгина можно встретить не только на гербе города, но и на любой улице - и порой даже не одного, а с двумя или тремя собратьями по семейству. Правда, бросаться на вас и задирать никто не будет. Мохнатый символ германской столицы вполне ручной и весьма симпатичный. Причем встречаются не только привычные бурые и белые особи - улицы города украшают мишки на любой вкус, цвет и размер: зеленые, голубые и розовые, в горошек, цветочек и даже в модную нынче среди продвинутой молодежи газетку.

Берлинский хищник - отнюдь не неповоротливый увалень: напротив - зверь активный и даже спортивный. Здешние мишки лихо делают стойку на руках (вернее, на передних лапах) и принимают прочие акробатические позы.

В любом случае берлинского мишку можно погладить, а то и сесть на него без риска для жизни. Чаще всего он - скульптура. Хотя бывают и надувные варианты, чем-то похожие на винни-пуха.

Не менее часто, чем топтыжки, встречаются на улицах города стройплощадки.

Берлин сегодня - одна большая стройка. Преображается парижская площадь, кипит работа вокруг рейхстага. А неподалеку от места, где во времена фашизма располагалась имперская канцелярия, идет возведение памятника жертвам холокоста - вот такая историческая справедливость! "стиральная машина" и "яйца президента".

Берлинцы - люди с юмором. Появившимся в их родном городе новым сооружением они сразу же стараются дать названия - необычные и запоминающиеся. Так, выросшее возле рейхстага здание администрации федерального канцлера - эдакий куб из стекла и арматуры - окрестили "стиральной машиной" (в свете происходящих в германии перемен - очень актуально!). А овальное здание рядом с резиденцией федерального президента, где располагается президентская же администрация, - еще похлеще: "яйца президента".

Несмотря на строительно-объединительный бум, сами берлинцы все еще делят родной город на восточный и западный. Восточный - историческое "сердце" немецкой столицы с величественными зданиями в стиле классицизма. Западный - возведенный после войны на месте обширных лесов, с чинной вереницей богатых кварталов, укрывшимися в тени деревьев особняками баснословной стоимости и дорогущими магазинчиками-бутиками.

На "восточных" и "западных" делят и жителей. По сравнению с успешными вторыми первым сегодня несладко. Причин две: объективная - рабочие и служащие бывших гдровских предприятий и учреждений по степени квалификации в подавляющем большинстве случаев "недотягивают" до сложившегося на западе профессионального уровня; субъективная - "западные" владельцы фирм, заводов и фабрик к "восточным" рабочим, как правило, относятся настороженно, а то и с некоторым оттенком презрения. Вероятно, без подобных "издержек объединения" не обойтись - хотя, в конечном счете, и те и другие понимают, что и жить, и преображать родной город им придется вместе. Тени прошлого.

И все же части некогда разделившей народ стены кое-где остались - как память. На одном из участков соединились две темные стороны германского прошлого: пресловутая стена соседствует с музеем под открытым небом "топография террора".

Лаконично, емко, языком черно-белой фотографии рассказывается здесь о преступлениях нацизма против человечества: с одних снимков цинично улыбаются вожди нсдап, с других - глядят полными страдания глазами ребятишки, протягивающие из-за колючей проволоки тоненькие ручонки с вытатуированными номерами.

Сейчас здесь тоже слышны молодые голоса. Но другие - радостные и порой удивленные. Школьные экскурсии здесь - обычное дело: ведь без знания ошибок прошлого их нелегко будет избежать в будущем. От "парада любви" до предрождественской лихорадки.

Сегодня берлин - город трех университетов, искусства и любви. Зародившейся здесь традиции знаменитого "парада любви" уже десять лет. Каждое лето съезжаются сюда молодые и не очень люди со всего мира, чтобы принять участие в грандиозном шествии. А в свободное время едят, пьют и, конечно, любят друг друга. Сейчас берлинский почин с радостью подхватили и в других странах, но пионерами "лав-парада" остаются все-таки жители германской станицы - и очень гордятся этим.

В ноябре-декабре берлин вновь охватывает лихорадка - но не любовная, а предрождественская. На улицах и в витринах магазинов появляются наряженные елочки, а все горожане - от мала до велика - каждую свободную минутку посвящают хождению по магазинам в поисках подарков к рождеству. На улицах соревнуются в громкости и мастерстве духовые мини-оркестрики. Порой музыканты изъясняются по-русски, отрекомендовываясь почему-то "студентами из санкт-петербурга" (хотя возраст большинства из них далеко не студенческий). Вся эта суета не раздражает - напротив, вызывает чувство какой-то предпраздничной эйфории.

Украшения для рождественских красавиц - на любой вкус! приверженцам традиций - очаровательные веночки, ангелочки и звездочки. Отпетым авангардистам - металлическая елочка-фонтанчик с модными украшениями "под хрусталь" и серочерными сверкающими свечами. А любителям приколов - надувные деревца от мала до велика с надувными же игрушками. Да здравствует чиновник!.

Есть в берлине памятник, даже мало-мальского аналога которому не сыщешь нигде в мире. В суматошный день его запросто можно принять за одного из многочисленных работников или посетителей министерства внутренних дел.

Однако при внимательном рассмотрении выясняется, что бодро шагающий в сторону входа мужчина в строгом костюме и с портфелем в руке - неодушевленный предмет. Это - чиновник. Один из многотысячной армии "колесиков и винтиков", осуществляющих работу бюрократического механизма германии.

На вид ему чуть более тридцати. Вид - подтянутый. Взгляд - целеустремленный. Лицо - неподкупное. В общем, эдакий "хомо чиновникус", олицетворяющий все достоинства победившей демократизированной бюрократии.

..Я Вдруг подумала: появись у нас подобный памятник, каким бы он был? в сознании почему-то замаячил целый калейдоскоп лиц - от салтыковского губернатора угрюм-бурчеева до знакомых до боли нынешних обитателей министерских и парламентских кабинетов. Нет, стоит подождать до лучших времен - уж больно несимпатичным показался мне собирательный образ нашего, родного, чиновника.

И все-таки какой он, сегодняшний берлин? разный: и классически-холодный, и неожиданно современный, и столица государства, и сердце культурной жизни, и приют съезжающейся сюда со всего света богемы... Настоящий новый вавилон, где звучит разноязыкая речь, мелькает калейдоскоп из нордических, семитских, африканских, азиатских лиц. Город, который привыкает (и довольно успешно) жить без стены. Между культурами, народами, менталитетами, расами.

Марина гусарова.