Тимур новиков.

Тимур новиков был признанным, коронованным лидером ленинградского художественного андеграунда. Он - один из отцов-основателей легендарного дома-ковчега на пушкинской,10, он же в конце 80-х создал академию нового искусства, которая оставалась центром сначала подпольной, а потом и публичной богемной жизни до самой кончины художника летом 2002 года. С уходом тимура новикова разительно изменился творческий облик и творческий климат как санкт-петербурга, так и всей россии. Автобиография написана для каталога, который не успел выйти при жизни тимура новикова и сейчас готовится к печати.

Моя жизнь началась 24 сентября 1958 года на литейном проспекте в доме n 60. Родившись в центре города петербурга, я всегда ощущал себя петербуржцем. К окончанию детского сада и переходу в школьный возраст я уже ощутил себя художником. И в дальнейшем никогда не сомневался в своем призвании. Но в 13 я чувствовал себя еще и авиатором. И был как бы летающим художником, как сент-экзюпери был летающим писателем. С 6 лет я стал заниматься в кружке рисования при доме пионеров и школьников, возле спасо-преображенского собора. Там я создал свои первые крупномасштабные живописные произведения. Первая моя работа, "парад на дворцовой площади", была размером 1 метр на 80. В центре композиции - александровский столп, а вдоль него ехали танки, бронетранспортеры и машины с солдатами. В конце четвертого класса я отправился далеко на север, на новую землю, где провел три года в романтической атмосфере гуляний по тундре, ловли полярных мышей, созерцания вдалеке белых медведей, северного сияния, плавания на плотах по фьордам и других неведомых обычному горожанину занятий. Там я полюбил горизонтальные построения перспектив с открытыми горизонтами и маленькими предметиками.

Через три года я вернулся в ленинград. В это время г.В.Романов решил, что нужно закрыть 9 и 10-й классы в школах, чтобы дети пошли в пту. И я вынужден был искать какое-то продолжение моих занятий. Я поступил в техникум химической промышленности, стал обучаться на техника-технолога по изготовлению лаков и красок, что казалось мне близким к искусству. Проучился я в этом техникуме недолго. Шел 1973 год: повсюду ходили хиппи, в моду вошли длинные волосы. Я вырастил себе длиннющую прическу. Но начальство стало возмущаться моей прической. И тогда я ради сохранения своего внешнего вида ушел из техникума. И пошел в киномеханики, продолжая заниматься в клубе юных искусствоведов русского музея, куда я поступил еще в 8-м классе.

В 1977 году я познакомился с группой художников под названием "летопись". И сразу же понял, что вот оно - то дело, для которого я создан. Мне стало наплевать на все, и я сделался художником группы "летопись". По вторникам мы собирались у нелли полетаевой, где пили чай и обсуждали новые художественные произведения. Группа была ориентирована на крайний экспрессионизм: западный, немецкий, но особенно - примитивизм круга ларионова. Следует сказать, что миф о том, что все было запрещено и никто ничего не знал, несколько преувеличен. Все, кто хотел об этом знать, могли даже общаться со старыми людьми, которые помнили это время: тогда только-только умер владимир васильевич стерлигов, была еще жива его вдова татьяна николаевна глебова, художник павел васильевич кондратьев. Художники обменивались книжками, ходили в музеи. Но еще важнее для нас было проводить собственные выставки. Уже в 1978 году я провел свой первый кураторский проект - выставку "кирилл и мефодий" в бывшей церкви, где теперь приход грузинского патриархата. Там и поместилась группа "летопись". Оттуда мы отправили в италию бориса николаевича кошелохова, там случались наши вечеринки, гуляния, и там мы устроили свою первую неквартирную выставку. И как только мы ее устроили, нас стали выгонять оттуда органы кгб и милиция.

После этого мы проводили выставки в садах и парках. Художники тайно сговаривались, что каждый берет по одной, по две небольшие картины, все садились в электричку, ехали, скажем, на станцию солнечное и спокойно выставляли картины прямо на пляже. Поскольку милиция не знала, как реагировать, когда люди расставляли картины на пляже, никаких преследований это не вызывало. Зрители ходили, веселились, разглядывали картины, а художники тоже веселились и наслаждались жизнью. Проводились и квартирные выставки, они носили исключительно некоммерческий характер, а были актами гражданского неповиновения. Тогда же начались мои постоянные поездки в москву, во время которых я укреплял московско-ленинградские художественные связи, посещал квартирные и официальные выставки, знакомился с художниками, коллекционерами. Мне посчастливилось в это время застать в живых алису порет, марию михайловну синякову-уречину, александра тышлера. Знакомился я и с творческой молодежью: никитой алексеевым, художниками из группы "мухоморы".

Так я жил до 1981 года, когда случилось объединение художественных группировок в тэии с целью проведения скорее политических, чем художественных акций. Я стал конфликтовать с членами тэии, так как меня интересовала практика современного искусства, о которой я много читал. Мне казалось, что картины многих членов тэии - не совсем современное искусство. И тогда в 1982 году мы с иваном сотниковым создали группу под названием "новые художники". Тогда же меня и александра губарева выгнали с работы в русском музее (я был оператором бойлера, а он - заместителем директора по научной работе) за "авангардизм".

"Новые художники" активно сотрудничали с ленинградским рок-клубом. Сам я состоял в рок-клубе в качестве художника-оформителя группы "кино". "Новые художники" оформляли концерты и пластинки группы "кино" и проводили выставки в рок-клубе. Рок-клуб был очень ярким и любопытным местом. На концерты ломились едва сдерживаемые милицией толпы странно одетой неформальной молодежи, в 1980-х годах сменившей длинные волосы на ультракороткие разноцветные прически. Почти все мероприятия сопровождались арестами или задержаниями для проверки документов, что только разогревало молодежь. Когда появился ансамбль "популярная механика", "новые художники" влились в него как музыканты, шоумены, декораторы, костюмеры и так далее, а сергей курехин участвовал в выставках "новых" как художник. У "новых" был и собственный выставочный зал - галерея "асса", просуществовавшая в моей квартире на улице воинова с 1982 по 1987 год. Там постоянно проходили выставки, устраивались показы параллельного кино, небольшие концерты, вечеринки и гулянья. Там примерно в 1985 году состоялись первые показы альтернативной моды и проходили репетиции "нового театра", который давал публичные представления на площадке театра-клуба "81", где играли и музыканты группы "кино", и наталья пивоварова, позднее ставшая лидером группы "колибри", тогда еще начинающая певица жанна агузарова, стиляги, некрореалисты и модники. Во время представлений "нового театра" зритель мог быть обсыпан мукой, облит кефиром или арестован кгб, что и произошло как-то раз с одним американским дипломатом.

В это время "новые" активно снимали параллельное кино. Сцены из этой жизни можно видеть в фильме режиссера учителя "рок" и в фильме "асса", который, в сущности, также посвящен группе "новые художники". В нем использованы мультфильмы олега котельникова, объекты вадима овчинникова, в фильме снимались члены группы - андрей крисанов, георгий гурьянов, сергей бугаев, многие интерьеры в фильме, такие, как комната бананана, были оформлены в стиле "новых художников". Образ главного героя в фильме - точная копия реального африки. Я тоже работал художником и актером на этой картине. Одним из последних дел "новых художников" стало создание в 1989 году пиратского телевидения. Его создали режиссер и директор юрис лесник, великий актер, писатель и художник владислав мамышев-монро, я (как художник, продюсер, сценарист, а иногда и актер).

Времена менялись: 80-е годы сменились 90-ми годами, и я уже тогда чувствовал, что пора заняться чем-то другим, более актуальным и свежим. Какое-то время мы занимались технодвижением, организовали первые дискотеки, первые клубы, привезли наших знакомых диджеев из европы и америки. Но постепенно и это все стало нам надоедать. Пафос деятельности в массовой культуре благодаря победе этой самой массовой культуры стал пропадать. Мы поняли, что за что боролись, на то и напоролись: появились коммерческие версии "новых художников", сотни художников стали работать в такой же манере, возникло огромное количество клуб-промоутеров, дискотеки стали массовым явлением, а не уникальным элементом культуры. Тогда после заграничного путешествия я пришел к выводу, что пора резко изменить направленность. Меня всегда интересовало классическое искусство. В 80-е годы я стал ощущать всю прелесть классики, и в 1988 году мы начали организовывать нашу новую академию. Тогда появилась первая волна консерватизма. В 1989 году мы образовали на основе старой организации времен "новых художников" - новой академии всяческих искусств - новую академию изящных искусств.

Новая академия всяческих искусств была альтернативной академией авангарда: мы принимали туда наших знакомых, энди уорхола, роберта раушенберга, джона кейджа, брайна ино и т.Д., Выдавали им наши дипломы и удостоверения. Первыми же новыми академиками изящных искусств стали георгий гурьянов и денис егельский. Наша первая художественная акция была в дк связи - дискотека, вечеринка, на которую мы принесли произведения в неоакадемической манере. Там же впервые выступили перед публикой владислав мамышев-монро, диджей грув и диджей янис, привезенный нами из риги. Вторая выставка, которую мы с новым критиком дуней смирновой провели на следующий, 1990 год, состоялась в доме ученых на дворцовой набережной одновременно с концертом, в котором были балетные номера.

В те же годы много времени я проводил за границей, долго жил в нью-йорке, берлине, амстердаме и париже, ненадолго заезжал в десятки других городов, в этих путешествиях я продолжал изучать искусство. Одновременно искал единомышленников: в париже нашел пьера и жиля, в нью-йорке - мак дермотта и мак гуга. Так формировался неоакадемический интернационал.

В 1993 году нам удалось получить помещение в доме по пушкинской улице, где и открылся знаменитый музей новой академии. Нам удавалось проводить и литературные чтения, и небольшие концерты, спектакли, приемы и торжественные вечера. Были и образовательные лекции: кроме академических профессоров, у нас читали александр дугин, сергей ануфриев, дмитрий александрович пригов. В 1998 году эти залы были закрыты. И мы тут же получили новые - на пушкинской и в инженерном замке.

В 1990-е годы изменился не только стиль искусства, но и образ жизни. Бывшие "новые художники" стали уделять большое внимание редким книгам, посещению мариинского театра, изучению работ старых мастеров в музеях. Изменился стиль одежды: в обиход вошли трости, лорнеты, фраки, цилиндры, корсеты и сложного кроя бархатные платья или пальто фирмы "строгий юноша" константина гончарова. На вечеринках классическая музыка сменила техно, на вернисажи неоакадемисты стали приглашать камерные оркестры. С андреем хлобыстиным я начал издавать газету "художественная воля", которая стала не только газетой, но и боевой организацией. Например, мы провели акцию памяти дж. Савонаролы в мае 1998 года: неоакадемисты и сочувствующие им художники несли на костер свои произведения, переставшие удовлетворять их высоким морально-эстетическим требованиям. 1990-е годы подходят к концу, неоакадемизм стал самым ярким явлением российской культуры, поскольку все остальные современные стили и направления - это лишь хвосты комет, пролетевших в других десятилетиях.

За предоставленный текст редакция благодарит "айдан-галерею".