В петербурге почти поставили новый памятник.

Полку петербургских монументальных курьезов прибыло -- к "чижику-пыжику" и "носу" прибавился "городовой". Но это отнюдь не комический щедринско-гоголевский персонаж -- образ стража порядка решен скульптором а.Чаркиным героически, в духе николаевского национального романтизма. Он подарен городу гувд и с полной серьезностью посвящен, с одной стороны, грядущему 300-летию петербурга, с другой -- 200-летию российского ведомства внутренних дел. В приложенном к памятнику разъяснении говорится, что подобные скульптуры "позволяют вернуть на улицы города исторические образы и ознакомить горожан и гостей с жизнью прошедших эпох".

"Исторический образ" -- бронзовый красавец атлетических пропорций, с отменно развитой мускулатурой, чуть больше натуральной величины. Он облачен в чрезмерно обтягивающую униформу, снабжен роскошными усами, которые на руси считаются признаком мужественности, и волевым целеустремленным выражением лица. Для пущей близости к населению монумент установлен без пьедестала, прямо на мостовой. Население близость ценит -- его охотно трогают за разные части тела, мальчишки норовят на него залезть, полицейские фотографируются рядом с бронзовым коллегой. Символу "порядка на улицах города", похоже, предстоит роль туристской достопримечательности -- вроде брюссельского "писающего мальчика" или веронской "джульетты", которую приезжие гладят по груди "для фортуны". Хотя у скульптора были более серьезные намерения -- "городовой" явно замышлялся как воплощение идеи государственного порядка и даже, не побоюсь этого слова, гармонии.

Монумент временно установлен в пешеходной зоне на малой конюшенной, которая, по замыслу градостроителей, станет когда-нибудь питерским арбатом. По странной прихоти судьбы "городовой" издали смотрит в затылок бронзовому гоголю, установленному там же. Статуя будет стоять здесь все лето, с тем чтобы граждане в ходе всенародного обсуждения решили, в каком именно месте они хотят видеть ее постоянно. Для этой цели у ног "городового" лежит книга отзывов.

Граждане пишут разное, но в основном памятник им нравится -- они только удивляются, отчего он так похож на никиту сергеевича михалкова. Большинство предлагает оставить "городового" там, где стоит. Злобно-стебные предложения: "в лесу, чтоб никто не видел", "в ментовке", "в крестах", "на площади сахарова", а также ряд непечатных рекомендаций -- тонут в хоре растроганных похвал. Особенно хвалят скульптора за то, что он верно уловил дух и стиль города. Это правда -- если считать петербургским стилем казарменный классицизм с его "однообразной красивостью" и подавленным эротизмом.

Несомненно, для "городового" есть в северной пальмире законное место -- на литейном, у дверей большого дома (так в питере называют конструктивистскую махину зданий гувд и фсб). В этом квартале издавна располагались корпуса силовых и карательных ведомств. Проект стоило бы творчески продолжить -- российское искусство знает много впечатляющих образов стражей порядка: опричник грозного, петровский профос, чекист в кожанке, опер нквд, "дядя степа" михалкова. Завершить бронзовую шеренгу следует, конечно, "милицанером" дмитрия пригова.

"Взгляд на него отвсюду открывается / с востока виден милицанер / и с юга виден милицанер / и с моря виден милицанер / и с неба виден милицанер / и с-под земли... Да он и не скрывается".