Некогда москвич борис пастернак, отвечая на вопрос, что ему приходит на память при слове "город", ответил: петербург. И это так понятно: петербург воплощает идею стройности, строгости, осмысленности и при этом живет, как иногда кажется, помимо человека, не всегда его замечая... "Самолюбивый, проклятый, пустой, моложавый...".

ФРанцузский путешественник маркиз де кюстин назвал россию страной фасадов. Увы, по отношению к петербургу это справедливо. Но, проезжая на днях вечером по невскому, я назло кюстину подумал: и хорошо, что фасады! петербургские фасады прекрасны. Да и, в конце концов, - разве нам так уж свойственно проникать в сущность вещей? нас очень радует внешность - лицо, картина, пейзаж... "Как клен и рябина растут у порога, / росли у порога растрелли и росси, / и мы отличали ампир от барокко, / как вы в этом возрасте - ели от сосен..."

В детстве я десять лет бегал в школу по большому проспекту петроградской стороны с его замечательным северным модерном. Петербургский модерн неотразим. В нем есть тот "буржуазный привкус красоты", который так нравился иннокентию анненскому, и не только ему: мандельштаму, набокову - тоже... На протяжении всей истории русской литературы было принято этого стесняться, а на самом деле этот "привкус" имеет свой смысл.

Так что напрасно, по-моему, анна ахматова считала, что литейный "опозорен" модерном. Чем он опозорен - так это большим домом, ленинградским гб. Это мое самое нелюбимое место в городе - угол шпалерной и литейного; ужас по-прежнему исходит от этого дома... На юбилейных торжествах принято избегать мрачных тем, помалкивать о постыдном и страшном. Вспомним только лидию чуковскую да ахматову, стоявших здесь в жутких очередях, да заболоцкого, которого привязывали в этом доме к железной раме кровати и обливали из брандспойта ледяной водой; вспомним олейникова, введенского, хармса, стенича, бенедикта лившица - ленинградских писателей, замученных в этих стенах...

...ЗА фасадами зданий скрываются гулкие, темные дворы-колодцы: вечная сырость, холод, как в горном ущелье. В детстве я жил в таком, на пятом этаже, где поверху бродили солнечные тени... Впрочем, и в этих дворах есть своя прелесть, есть у них и своя литературная традиция, идущая от достоевского, блока: "одна мне осталась надежда: смотреться в колодец двора...".

А Некрасов с его "стихами о погоде" - какой желтый, мокрый, подавляющий сознание город, какие мощные стихи! и поневоле вспомнишь строки иннокентия анненского: "сочинил ли нас царский указ? потопить ли нас шведы забыли?..".

И Все-таки мне ближе другое отношение к петербургу - пушкинское, восхищенно-благодарное. После пушкина к такому видению города вернулись "мирискусники": бенуа, добужинский, остроумова-лебедева. Для них петербург - город-праздник, город-театр, город-тайна. Ему повезло, что юденич подошел почти вплотную - и большевики перенесли столицу - так город избежал реконструкции, сноса старых зданий, варварской чересполосицы стилей.

Петербург удивительным образом входит в стихи. Ты и не хочешь писать о нем - он сам располагается в них, диктует их строй и лад, недаром же существует такое понятие, как петербургская школа поэзии.

Счастье (и беда) всегда опирается на топографию, размещается во времени и пространстве, позволю себе еще раз сослаться на свои стихи, в которых о человеке сказано: "он и не мыслит счастья без примет, топографических, неотразимых". Взять хотя бы мои любимые места - каменноостровский проспект, каменный, елагин остров. Тут же вспоминается "каменноостровский цикл" пушкина - эти лучшие, может быть, его стихи последних лет. И блок, конечно... А дальше летний сад, каналы, инженерный замок, таврический сад, рядом с которым я живу и который дал название одной из моих книжек.

Недавно гулял по нему в одиночестве, представил себе все эти тени, пересекавшие его от потемкинской к таврической, в направлении башни вячеслава иванова, где бывали блок, анненский, ахматова с гумилевым, кузмин, мандельштам... И написал стихи, из которых приведу здесь четыре строфы:

через сад с его кленами старыми,

мимо жимолости и сирени.

В одиночку идите и парами,

дорогие, любимые тени...

Мизантропы, провидцы, причудники,

предсказавшие ночь мировую,

увязался б за вами, да в спутники.

Вам себя предложить не рискую...

Да и сколько бы ни было кинуто.

Жадных взоров в промчавшийся поезд,

то лишь ново, что в сторону сдвинуто.

И живет в новом веке по пояс.

Где богатства, где ваши сокровища?

ни себя не жалея, ни близких,

вы прекрасны, хоть вы и чудовища,

преуспевшие в жертвах и риске.

...СУществует огромная петербургская мифология, которая не нами начата, и бог даст, не на нас закончится. Пушкин внес в нее свою лепту - "медного всадника", "пиковую даму", гоголь написал "шинель" и "нос", блок - "шаги командора"...

Едва ли не у каждого петербургского автора есть свой миф, у меня он есть тоже. Когда-то давно я забрел в зимний павловск и, проходя мимо колоннады аполлона, увидел предводителя муз в снегу, со снегирем на голове. Это ли не метафора к русской поэзии, русскому искусству? искусству в снегу, на краю пропасти, на последнем рубеже, последнем пределе - таково условие его существования здесь. Аполлон уж, наверное, никак не думал, что забредет так далеко. И обоснуется так прочно. Я тогда же написал стихи "аполлон в снегу", которые позже с трибуны горячо обругал товарищ романов: "если ему здесь не нравится, пусть уезжает". Кончались стихи так: "это мужество, эта метель, эта песня, одетая в дрожь...".

ВОобще жизнь в петербурге требует мужества. Во-первых, вечно мрачная власть, во-вторых, невский ветер, дождь, снег, черный декабрь, январь - расплата за белые ночи. И все то гоголевско-достоевское, что нас мучит. Иногда думаешь: прорвался бы петр в крым, построил бы столицу на черном море, как было бы хорошо... Хотя, наверное, то была бы уже другая история и другая участь. Впрочем, грех жаловаться.

В петербурге, мне кажется, у человека больше возможности сосредоточиться, осмыслить жизнь самостоятельно. Лучше всех об этом сказала ахматова:

"но ни на что не променяем пышный.

Гранитный город славы и беды,

широких рек сверкающие льды,

бессолнечные, мрачные сады.

И голос музы, еле слышный...".

"ГВоздем" приветственной речи президента путина на праздновании юбилея станет, по слухам, сообщение о переносе в петербург министерства культуры рф и трех судов - верховного, конституционного и арбитражного.

Четырнадцать тысяч "випов" - таков "гостевой" прогноз на юбилей петербурга. Среди них - президенты сорока стран, делегации более 200 городов мира, все российские губернаторы.

Три с половиной тысячи постовых будет дополнительно командировано во вторую столицу со всей страны.

Пятнадцать дополнительных поездов в сутки пустит по трассе "петербург - москва" октябрьская железная дорога.

Пятнадцать километров оптоволокна проложено "северо-западным телекомом" только к константиновскому дворцу.

Сорок восемь часов - с 30 мая по 1 июня - аэропорт "пулково" будет открыт только для приема гостей саммита.

Путь президентских кортежей по волхонскому шоссе от константиновского дворца до города проходит между южным кладбищем, самым большим в петербурге, и южной свалкой, самой большой на северо-западе. Перекрытое шоссе на долгие часы отрежет путь легковым машинам, мусоровозам, пассажирским автобусам, катафалкам. Возведение заборов вдоль свалки и кладбища идет сегодня ударными темпами.